- Сеньор Гомес, - я остановилась у двери, бросая по сторонам смущенные взгляды, - мне сказали, вы принимаете вещи в залог.
Он осмотрел меня так же пристально, как и охранник, и также расслабился после.
- Принимаю. Показывай, что у тебя есть.
Я неловко двинулась к столу, от волнения пару раз выронив саквояж.
- Ох, простите, я… хочу сказать, что я не из бедных. Несчастливые обстоятельства… срочно понадобились деньги…
- Все так говорят. Давай быстрее, через двадцать минут я закрываюсь.
- Да-да, конечно… простите, - я, наконец, добралась до цели, попутно разглядев все, что было нужно: сам стол у дальней стены, тяжелый, дубовый, с откидной крышкой, кипу бумаг и чашку с мутной кофейной бурдой на нем, несколько стульев, старое бюро, летний камин с кучкой золы в углу. Сундук, о котором говорил Пинто, прятался под столешницей. – Вот, взгляните.
Гомес вновь прищурился, с неявным интересом рассматривая настольные часы, которые я извлекла из саквояжа. Сказать по правде, они были хороши: добротный латунный механизм, циферблат под выпуклым стеклом, корпус из резного ореха, который я натерла льняным маслом для блеска. Пинто купил их у старьевщика за одиннадцать реалов и намеревался перепродать в два, а то и в три раза дороже.
Я собиралась обойти квартал и вернуться в наш дворик с другого конца, но скоро поняла, что делать этого не следовало. Воздух над брусчаткой дрожал от жара, и даже тени балконов казались густыми, словно горячий сироп. Я надвинула шляпу пониже, но от солнца это не спасало; пояс невыносимо давил на ребра, во рту пересохло, и окажись рядом река, пруд или хотя бы бочка с водой, я бы, наверное, прыгнула туда, не задумываясь.
Кофейня выглянула из ниши между домами, как ответ на мои тайные мольбы. Возле входа под широким полотняным тентом стояло два небольших столика. К ним я и направилась, но почти сразу замедлила шаг. У дальнего стола уже сидели двое: один сосредоточенно отмерял ложкой сахар, второй держал чашку в руке, рассеянно глядя перед собой. Черные куртки, фуражки с жесткими козырьками, латунные бляхи на поясе, нашивки на левом рукаве – черный щит с серебряной полосой и глазом. Известный всей стране знак Vigilancia de Castimara – Надзорной службы Кастимары или, по-простому, магического Надзора, смотрел, казалось, прямо на меня, вызывая неотвратимое желание пригнуться, закрыться руками и проскочить мимо со всей возможной скоростью. Вместо этого я подошла (не слишком быстро) и села за свободный столик. Руки слегка подрагивали, по лбу катился пот, я обтирала лицо платком и между делом поглядывала на соседей. Никто не назвал бы это чрезмерным любопытством – на вигилантов поглядывали всегда и везде, с интересом, страхом, облегчением или возмущением, а в последние месяцы – все больше со скрытым и явным недовольством.