- Что Гомес?
- Спит… Погоди.
- Что?
-А, ничего… повернулся на бок и храпит еще громче.
- Охранник?
- Тоже.
Видать, совесть их вправду не мучила. Интересно, что будет вечером, когда ростовщик обнаружит пропажу? Обыщет дом, вызовет охрану? Что он сделает этим двоим, которые должны были сторожить здесь, не смыкая глаз? Обругает, изобьет? Что скажет должникам, которые придут сегодня? И ведь нечего будет сказать, нечего предъявить: нет расписок – нет долгов, его слово против их слова. Пойдет в управу? Возможно. В Надзор? Нет, туда не сунется, магов Гомес не любит, боится, к тому же Надзор не занимается долгами и кражами. Начнет расспрашивать соседей, своих клиентов? На его месте я бы так и поступила. В Новом городе слухи не утихают, кто-то всегда болтает больше, чем другие... Но есть те, кто говорит о том, чего сам не знает, и такие, как мой друг, кто много слышит, но всегда молчит.
Коты во дворе проводили меня равнодушными взглядами: один растянулся на табурете, другой – под ним. Паучка Пинто больше не было видно. Я прикрыла за собой калитку, аккуратно задвинув засов, миновала короткий лабиринт кривых переулков и вышла к соседнему кварталу. Сердце слегка подскакивало, впрочем, не намного сильнее обычного. У скобяной лавки дремал мальчишка-разносчик. Я дала ему медную монету и попросила доставить письмо в управу. Потом вернулась к Пинто – нужно было привести себя в порядок и уничтожить расписки.
Мой друг встретил меня у самых ворот. Это означало, что он волнуется, хотя по нему было незаметно.
- Что? – спросила я, передавая ему корзину. – Гомес проснулся?
-Нет, - ответил Пинто с заминкой.
- Тогда что?
- Ты задержалась.
- Всего на несколько минут.
Я прошла в глубину двора, где, аккуратно свернутые, лежали мой коричневый жакет и кружевная мантилья. Надо было вернуть себе облик приличной сеньориты, к тому же час, отпущенный мне доньей Марианной, уже почти прошел.
Усевшись возле кучи битого кирпича, Пинто задумчиво перебирал серые листки и поджигал их один за другим.
- Здесь наберется на несколько доблей, - сказал он вдруг.
- И что?
- Гомес сильно разозлится.
- Конечно.
- И станет драть с людей в три раза больше.
- Думаю, станет, - согласилась я. – Но не так скоро.
- Почему?
- Я написала на него донос.
Пинто растерянно глянул в сторону.
- Что ты сделала? – переспросил он у стены.
- Отправила в управу донос, что он тайно принимает и перепродает магические предметы. Им придется сообщить об этом в Надзор, а те должны будут его проверить.
Пинто сдвинул брови и недовольно опустил взгляд:
Несколько дней от Пинто ничего не было слышно, и это начинало немного тревожить. Конечно, если бы случилось что-то по-настоящему плохое, мой друг не оставил бы меня в неведении. Хорошо зная его подозрительность и страх перед Надзором, я была почти уверена, что сейчас Пинто сидит в одном из своих тайных углов и, раскинув невидимую паутину, пристально отслеживает любой слух о происшествии на улице Ткачей. Я бы и сама не отказалась поймать пару-другую, но до пансиона Святой Инес подобные толки не доходили. Только однажды, когда мы вместе с Роситой и нашей поварихой Ремиос готовили на кухне яблочную воду, служанка шепотом обмолвилась, что на улицах вокруг рынка стало больше черных патрулей, а в будке возле Ярмарочного моста теперь стоит пост Надзора.