— Даже не верится, что ты настоящая! Столько лет прошло… Это правда, что ты пробыла в криогене двадцать семь лет?.. И что тебя принесли в жертву огромному гиганту? А потом ты его уничтожила!.. Ты действительно обладаешь такой силой?

— Э-эм… Я… — растерялась я, не зная, на какой вопрос следует отвечать в первую очередь.

— Как ты оказалась в Легионе Бездны? — продолжал сыпать вопросами Ральф, — Что с тобой сделал их лидер?

Даже непрямое напоминание о Хаммере ножом резануло по сердцу. Внутри все сжалось от боли, и я, борясь с подступающими слезами, отвела в сторону взгляд.

— Притормози, брат! Ты пугаешь, Лео! — Гвенджир строго посмотрел на брата, и тот тут же замолчал.

— Прости, сестричка, — снова заговорил Гвен, — Мы очень горевали, когда ты исчезла. Но все эти годы верили, что ты жива.

— Мы никогда не теряли надежду, что ты вернешься! — добавил Ральф и прижался гладковыбритой щекой к мой ладони.

Их теплые слова растрогали меня, и я все же не выдержала, заплакала. Заметив мою реакцию, братья встревоженно подскочили на ноги и заметались по комнате. Гвен схватил хрустальный кувшин со столика, наполнил им такой же хрустальный стакан водой и протянул мне. Ральф же переминался с ноги на ногу, и то и дело проводил по своей голове пятерней, отчего темные волосы в его короткой прическе топорщились, делая его похожим на уличного панка.

— Нет, это вы меня простите! — улыбнулась я, сделав несколько глотков воды, — Просто… это все так неожиданно. Для меня вы совсем недавно были еще маленькими мальчиками, и вот теперь… передо мной стоят такие… такие…

Я на несколько секунд замялась, подбирая слова, но Ральф решил воспользоваться этой паузой и договорил за меня:

— Страшные дядьки!

— Да нет же!.. — невольно засмеялась я, смотря на скорченную им жуткую физиономию, — Я хотела сказать — красавцы!

Гвен забрал у меня стакан и ласково потрепал по голове, будто я была маленьким ребенком:

— Вот так -то лучше! Улыбайся почаще, Лео, ты же вернулась домой!

Я снова улыбнулась, ощущая, как черная тоска постепенно блекнет. Как припорошенное белым снегом поле боя, покрытое трупами… И пусть будет так. Когда-нибудь оно зарастет травой, а гниющие кости моей печали останутся глубоко под землей.

— О, вы уже тут, негодники!

Я не заметила приближения мамы. Наяна, одетая в облегающее фиолетовое платье в пол, зашла в комнату и, взяв меня за руки, помогла подняться.

— Ты похожа на прекрасный цветок, который только начал распускаться.

Ее нежные слова были искренними, и восхищенные взгляды братьев их подтверждали. Я не могла в них не поверить, но испытать радость тоже не могла. Ведь единственного, для кого я хотела бы сиять, рядом не было.