— А что, если смотреть нужно именно на птичек? — осклабился мой собеседник, продемонстрировав золотые верхние клыки. И указал на павлина. — Как вам автомат? Произведение искусства, не правда ли? И осмелюсь заметить, что внутри даже больше, чем снаружи.

Я покосился на остальных посетителей и экскурсовода: не возмущает ли их наша беседа. Но никто в нашу сторону даже не взглянул. Как будто мы и не разговаривали вовсе.

— Прекрасные часы. Не представляю, как их умудрились сделать.

Кофейный кивнул.

— Да, непростое было дело. Значит, вас заинтересовала вакансия?

Ну, наконец-то! Теперь, по крайней мере, стало ясно, что билет прислал этот мужик неопределённого возраста.

Правда, я до сих пор не понимал, как именно это произошло.

Тем не менее, я в Эрмитаже и болтаю с потенциальным работодателем в костюме из змеиной кожи и тёмных очках.

Бронзовый петух издал крик, знаменуя начало нового дня.

На этом представление было окончено.

Женщина-мышь беззвучно захлопала в ладоши. Старичок, явившийся несколько минут назад с ключами специально, чтобы завести для пятерых посетителей старый механизм, поклонился.

Одна из двух девушек поаплодировала, но тут же смутилась и опустила руки, неловко поглядывая на остальных.

— Пойдёмте дальше, — сказала мышь, и трое из нас потянулись за ней.

Старичок с ключами заковылял в другую сторону. Чем-то он походил на персонажа из старых чёрно-белых фильмов ужасов. Этакий прислужник вампира или доктора Франкенштейна. Уверен, если подойти к нему поближе, в полной мере можно ощутить терпкий аромат прожитых лет. Без ноток дуба и сандала, но не менее ошеломительный.

Кофейный мужик не двинулся. И я тоже. Было бы странно просто взять и свалить от того, кто, вроде как, должен тебя собеседовать.

Но он стоял, глядя на застывшего павлина, и молчал. Я решил проявить инициативу. Юля часто говорила, что мне этого не хватает. Может, поэтому мы и расстались. Надо было её расспросить подробней на этот счёт, но я опасался услышать что-нибудь неприятное. Не хотелось усугублять. Да и казалось, что это будет выглядеть… даже не знаю… жалко, наверное. А жалким быть не хотелось.

— Это вы прислали? — спросил я, вытащив конверт.

— Да. Позвольте? — кофейный аккуратно забрал у меня письмо и сунул себе во внутренний карман змеиного пиджака. — Итак, вы решили откликнуться на предложение.

— Угу, — мы остались вдвоём в зале, и голоса эхом разносились среди стеклянных витрин. — А вы работаете здесь, в музее?

Мой вопрос почему-то вызвал у собеседника смех — словно внутри него с треском рвалась бумага.