— Да, точно. Надо и тебя ж покормить.

— Не парься. Мы о себе уже позаботились. Когда ты нас вчера покормил, поняли, чем питать это тело.

Пройдя на кухню, я обнаружил пельмени в сметане, бутерброд с подсоленным авокадо на поджаренном тосте и кружку чёрного кофе.

— Чем богаты, — прокомментировала госпожа Мурасака и запрыгнула на батарею. Свернувшись, улеглась под фикусом. — Перемены всегда напрягают, но ты привыкнешь. Уверены, тебе даже понравится. Со временем.

И она закрыла глаза.

Покончив с обедом, я немного собрался с мыслями. Если всё, что со мной происходит, правда, нужно изучить вопрос. Насколько возможно.

К счастью, в благословенный век Интернета разжиться нужной информацией не проблема. Не надо идти в библиотеку — искать древние фолианты, которых там, конечно, нет. Всё отсканировано, распознано и выложено в сеть. Бери — не хочу.

Так что я прихватил подостывший кофе, расположился на диване в гостиной и принялся ползать по сайтам.

Не знаю, сколько ссылок открыл и сколько прочитал статей, но через три часа точно знал лишь одно: если люди и становились демонами, то только из-за того, что позволяли злу овладеть собой. Это считалось у некоторых народов наказанием за грехи. Иначе говоря, люди издревле допускали такую возможность.

А вот как перестать быть демоном, выяснить не удалось. Все обряды экзорцизма касались изгнания вселившегося в человека существа. Мой случай не подходил. Но в Интернете, конечно, есть не всё. По крайней мере, я на это надеялся. Только это и давало последнюю надежду на то, что положение можно исправить и обратить демонизацию вспять. Что бы ни говорил на этот счёт Раум, наверняка есть лазейка.

Так что я решил обратиться за консультацией к священнику. Кому, как не им разбираться в подобных вещах, в конце концов?

Но сначала позвонил матери. Ползая по Интернету, я обнаружил несколько статей о детях, зачатых от демонов. Что, если это мой случай? Говорил же Раум о каких-то претендентах, которых я обошёл. Никаких признаков вроде красных родимых пятен, сросшихся пальцев или рудиментарного хвоста у меня не было, но помнится, мать говорила, что я родился на две недели раньше срока. А это упоминалось среди примет. К тому же, об отце я почти ничего не знал: мать не любила о нём вспоминать. Я всегда считал, что они плохо расстались, но вдруг всё гораздо хуже?

Пришлось ждать гудков десять, прежде чем в трубке раздался знакомый голос.

— Какие люди! — проговорила мама. Кажется, она что-то жевала. — Привет, сынок. Давно не слышались. Как дела?

— Даже не знаю, — честно ответил я.