— Сто восемь, если точно, — улыбнулась девушка.

Парень взял её за плечи обеими руками и звучно чмокнул сначала в одну щёку, а затем — в другую.

— Шикарно выглядишь! — сказал он, отстранившись. — Впрочем, как всегда, — затем перевёл взгляд на меня. — Лорд Марбас! — так же приветливо проговорил он, растягивая губы в широкой улыбке. При этом его клыки сверкнули россыпью бриллиантов. — Милости просим. Я в курсе вашей проблемы, — добавил он, состроив сочувственную мину. — Ужасно, что охотники вставляют палки в колёса желающим приобщиться искусству магии. Сделаем всё, что в наших силах, чтобы выйти на след этих ублюдков.

— Звучит обнадёживающе, — сказала Лиза. — А это — твоих рук дело? — она показала на испещрённые надписями стены.

— Моих, — улыбнулся парень. — Развлекаюсь на досуге. Каллиграфия помогает отвлечься от всех этих цифровых технологий. У них ведь совсем нет души. В переносном смысле, конечно. Кликаешь на кнопки — и всё. Нулевое удовлетворение потребности в творчестве, в искусстве. Вот и приходится сублимировать. Нравится? Я недавно практикуюсь. Меньше месяца. Эти шрифты не совсем моё. Я предпочитаю пиктограммы. В крайнем случае — иероглифы. За каждым из них таится смысл. А что такое буквы? Просто обозначения звуков.

— Выглядит интересно, — сказала Лиза. — Не Сикстинская капелла, конечно — уж прости за прямоту.

— Да будет тебе! — усмехнулся парень. — Каждому своё. Классика давно никому не интересна. Все эти картины с девственницами, животными, стариками, лошадьми, младенцами и натюрмортами пропахли нафталином. Такое разве что мещане в столовой или гостиной повесят. Филистерство в чистом виде. Новые времена требуют свежих форм выразительности. И не прикидывайся, будто ты этого не понимаешь. Ну, да ладно, хватит об этом. Вас ждут. Берите сегвеи, и поедем.

С этими словами он направился к тому, что стоял в ряду первым. Лиза двинулась следом.

На таких штуках мне кататься не доводилось. Один раз для интереса проехался в своё время на электросамокате, едва не слетел в участок снятого асфальта, не заметив его в сумерках, и решил, что лучше буду ходить по тротуарам пешком.

Я даже не знал, как включать сегвей — не то, что управлять им. Однако стоило встать на один из них и подумать об этом, как мне сразу стало ясно, что для балансировки используется система индикаторов: с встроенных гироскопов в микропроцессоры поступают сигналы о наклоне, а те вырабатывают импульсы, действующие на двигатели. Чтобы двигаться вперёд, нужно слегка наклониться, а при увеличении угла скорость увеличивается. Замедление происходит обратным наклоном. Ну и повороты тоже зависят от изменения положения колонки. В общем, что-то вроде джойстика. Сегвей, на котором я стоял, мог развить скорость около пятидесяти километров в час и ехать до тридцати девяти километров. Короче говоря, всё устройство конструкции стало для меня ясно, как будто я сам собрал её.