— Но люди же…Самуил Яковлевич, вы сами нас учили — спасение людей наша цель.

— Но не любой же ценой, Аня! Вы чем слушали на лекциях, а? Ваши действия. Они конечно красивы, но бессмысленны! Эти люди… их вообще не надо было трогать, учитывая отсутствие прямой угрозы их жизням. Вместо этого вам нужно было сосредоточится на том, что вы ранены. И что вы сделали, а?

— Но Сам…

— Хватит тут мне «Самуил Яковлевичать», вы сейчас не врач, а мой пациент. — все это время пожилой, если не сказать старый, врач что–то делал с Аней — мерял давление, пульс, что–то еще и показания датчиков ему однозначно не нравились. — Так вот, не перебивайте меня, Анна. У вас серьезная травма, и вы не хуже меня понимаете, что внутреннее кровотечение может быстро привести к смерти. Тем не менее зачем–то играете тут в героя.

— Я должна была помочь заложникам и ребятам…там ничего страшного, просто ударило сильно. Да и вообще, с чего вы взяли, что у меня внутреннее кровотечение? Удар пули прошел по касательной, броня выдержала

Так, а с Анькой все плохо. Голос слабеет с каждой фразой, да и выглядит она паршиво. Что там случилось то с ней, а?

Самуил Яковлевич, закончивший измерения, покачал головой.

— Все, Анна Михайловна, я устал с вами спорить. Вы вообще живы благодаря случайности. На носилки и в транспорт. Еще мне не хватало как маленького ребенка коллегу уговаривать! У вас давление уже 80 на 65.

Я подошел к ним.

— Ань, что случилось? Ты ранена?

— Да это так, мелочь…

— Она умрет через полчасика, молодой человек, если не ляжет сейчас на носилки. В Анну Михайловну угодил по касательной крупнокалиберный патрон. Попади он прямо — и мы бы с ней сейчас не говорили, но ей невероятно повезло — пуля ударила вскользь по бронежилету, вырвала из него кусок и улетела дальше. Заодно устроив, что характерно, забарьерную травму Анне. Вон, полюбуйтесь сами. Если бы я не видел подобного несколько раз — то и внимания бы не обратил.

— А вы, простите, кто вообще?

— А я, простите, врач. Местные зовут меня Реаниматором, в миру — Самуил Яковлевич Беленштейн. Был когда–то заведующим отделением, где эта милая девушка проходила интернатуру, так что мы с ней, так сказать, коллеги в прошлом.

Я схватил Аню за руку — та была холодной как лед. Крупные бисеринки пота покрывали все ее лицо, и только в глазах было привычное упрямое выражение…

— Черт. Ань, на носилки. Сейчас же.

— Но Жень! А как же ребята, Медведь точно совсем плох был…

— О Медведе уже позаботились. Видишь? — я кивнул в сторону, где здоровенного бойца грузили в санитарный вездеход. — И ты едешь вместе с ним. Разговор закончен, это приказ меня–командира. Ясно?