Когда джипы приблизились к базе, стало ясно, что они опоздали. Высокий частокол, который окружал поселение, был прорван в трех местах — словно гигантские когти прошлись по толстым бревнам, разделяя их на длинные щепки. В воздухе стоял едкий запах дыма и чего-то еще — сладковато-кислого, от которого першило в горле.
— Черт возьми, — пробормотал Пряник, вглядываясь в проломы. — Это же надо было такую силу иметь…
Вова молча смотрел на разрушения. Бревна толщиной в полметра были не просто сломаны — они были именно расщеплены, причем так аккуратно, словно кто-то работал гигантским топором. Но никаких следов рубящих ударов не было. Только эти странные, идеально ровные сколы. А сколько усилий стоило поставить этот частокол, казавшийся несокрушимым…
— Стоп, машины глушим здесь, — скомандовал он. — Дальше пешком. И смотрите в оба.
— Но командир, а если придется убегать?
— То машины нам не слишком помогут. Вспомни тот поселок — сильно Шеину и его ублюдкам помогло то, что они были в тачках?
Они оставили джипы у края леса и двинулись к поселению. Чем ближе подходили, тем отчетливее становились звуки — крики, выстрелы. Грянуло несколько взрывов. Похоже, поселок все еще отбивался. Но как монстр, даже такой страшный, как этот, мог в одиночку сотворить такое? Вова не понимал.
Первое тело они обнаружили метрах в пятидесяти от пролома. Часовой Коротков лежал спиной к небу, и от него осталась только верхняя половина. Нижняя просто отсутствовала — не была оторвана или откушена, а именно отсутствовала, словно кто-то аккуратно стер ее ластиком. На месте, где должна была быть талия, земля была выжжена правильным кругом диаметром около метра. Сладковатый запах в этом месте усиливался, становясь невыносимо–мерзким.
— Что это за хрень? — прошептал один из солдат, Макаров, молодой парень, недавно присоединившийся к Смиту и еще не привыкший к военной манере речи, свойственной кадровым бойцам.
— Заткнись, — шикнул на него Пряник. — И оружие готовь. Только не дергайся без команды.
Они двигались от укрытия к укрытию — от сарая к бане, от бани к мастерской. Но ни одного человека им не встретилось. На пороге «тюрьмы» валялся еще один труп, на этот раз без головы. Для разнообразия, этому человеку голову просто откусили, причем явно одним махом.
Возле медчасти они наткнулись на очередное тело. Петриченко, сварщик, опознал тело Вова. О нем говорили по рации, что мужик пострадал и его должны были срочно везти на операцию, Филлимонова как раз поэтому вызвали сюда с базы в лаборатории.
Петриченко лежал прямо у входа, и его тело было… волнистым. Словно кто-то пустил по нему рябь, как по воде, а потом заморозил в этом положении. Кожа и мышцы застыли неестественными складками, а из глаз текла черная жидкость.