Сейчас Гратона можно было с полным правом называть «сенатор». В ресторане ехало слишком много народа, чтоб среди них не нашлось хотя бы одного, знающего его в лицо. Гратон, когда его спросили, не Гратон ли он, случайно, не стал отпираться, ответил, что да, конечно, это он, причем ни о какой случайности не может идти и речи. Меня он представил, как своего любимого внучка. Никому и в голову не пришло что даже правнуки сенатора старше меня раза в два.

Вот так мы ехали тихо мирно, под стук колес, имеющий, по нашей версии, уже двадцать две причины. Тут и начались приключения…

С оглушительным грохотом распахнулась дверь в ресторан. Через секунду я сообразил, что грохот издала не дверь (хотя и распахнувшаяся), а вон та черная дымящаяся штука, чересчур похожая на револьвер, чтобы им не являться…

Револьвер держал в руке молодой человек…а может и не молодой, и не человек…в смысле, может быть и девушка в мужской одежде. Определить возраст и пол не представлялось возможным, так как лицо некультурного вошедшего закрывала тряпочная повязка, делавшая его слегка похожим на хирурга, приготовившегося к операции. Ага, к операции по удалению чужих кошельков…

— Внимание, — нет, судя по голосу, это именно молодой человек, — всем положить руки на стол и не делать резких движений, иначе мы будем вынуждены открыть огонь!

«Мы» — это не потому, что молодой человек страдал раздвоением личности, а потому, что в гости он нагрянул с целой сворой таких же «хирургов». Одеждой они очень напоминали грабителей из той книжонки, которую я читал недавно. Кожаные жилетки, клетчатые рубашки, широкополые шляпы, повязки, опять же…Комедианты.

— Мы никому не причиним вреда! — продолжал распинаться «хирург». Видимо, он с друзьями зашел просто так, поболтать о пустяках.

— Мы — не вульгарные грабители!

…Ага, а кто же вы тогда? Члены благотворительного общества помощи слепым детям-сиротам?

— Мы — члены Боевого Комитета Партии Народного Счастья. Прошу всех вынуть кошельки, бумажники, драгоценности и положить на столики. Ваши грязные деньги пойдут на освобождение угнетаемого вами народа.

…Ну, вот, угодил в угнетатели на старости лет…Только-только обзавелся деньжатами, одолженными у Гратона, почувствовал себя обеспеченным человеком, и на тебе — отдай, и не греши. Хотя…Пользуясь тем, что грабители отвлеклись и в мою сторону не смотрят, я быстренько произвел в своих карманах перестановки…

— Полиция… — проблеял жалобный голосок от столика, за которым сидела компания молодых людей, недавно распинавшихся о судьбах родины. Вот так всегда: на словах — спасители отечества, а как опасность посерьезнее — «полиция…».