…Я знаю. Дальше…
— Я добрая. Так все говорят, — поторопилась она уточнить. — Еще я веселая и… Говорят еще, что я красивая… Это правда?
— Да-да, — затряс я прической, дожидаясь конца вступления.
— Может, я не очень искушена в некоторых вещах… Но все мои учителя говорят, что я очень быстро всему учусь… Вот. Ты понимаешь меня?
— Нет. Но продолжай, — я видел, что Ану уже просто колотит от волнения.
— Поэтому, Эрих, я хочу сказать тебе, что…
— Ваш кофе.
Официант был уже другой, явно принесший заказанное только для того, чтобы взглянуть на Ану поближе.
— Выпьем? — Ана схватилась за ручку чашки как утопающий — за спасательный круг.
— Пожалуй, — кивнул я, наблюдая, как наш официант разливает кофе, при этом ухитряясь смотреть на принцессу и не промахиваться мимо чашечки. Затем он снял с подноса тарелку с коричневыми пирожными, смахивающими по форме то ли на крохотные дирижабли, то ли на ребристые огурцы.
Мы отпили из чашек. Кофе был горячий, поэтому мой глоток был совсем маленьким.
— Эрих, ну разве так можно? Нужно же осторожнее вести себя. А если бы дело закончилось хуже? Ты хоть понимаешь, что мог умереть? Неужели раньше с тобой не происходило ничего подобного? Надо быть постоянно готовым к таким происшествиям. Что бы я делала, если бы ты погиб? Ты вообще меня слушаешь⁈
Ана топнула каблучком и чуть не уронила меня на привокзальный асфальт. Молчал я по весьма уважительной причине: мне было плохо… Поэтому, чтобы передвигаться в более-менее ровном положении, мне необходимо было держаться за Ану. Ей же приходилось фактически тащить меня а также оба наши саквояжа.
Со своими нападками Ана все-таки была не права. Такого со мной и правда раньше не случалось, а предугадать выходки моей родной планеты и вовсе гиблое занятие.
Вот именно. Моя родная планета давно уже не проявляла себя, поэтому мы как-то подзабыли о ней за всеми теми происшествиями, что приключились с нами за последнее время. А она нашла способ напомнить о себе… Впрочем, может быть, изменение произошло со мной уже давно. С того времени, когда принцесса опоила меня кофе, в первый день нашего знакомства, мне как-то опротивел этот напиток, и я пробавлялся в основном чаем. Поэтому трудно со всей точностью определить, когда именно кофе стал для меня ядом…
Мне еще повезло, что выпил я совсем немного. Как только глоток достиг желудка тут же мне стало ясно, что что-то неладно… В уши как будто вбили ватные заглушки, перед глазами расплылся ослепительно белый туман. Я оглох и почти ослеп. Все ощущения сосредоточились в области желудка, в который, такое чувство, кто-то плотно утрамбовал семейство ежей, недовольных таким положением и пытающихся вырваться на свободу. Нормальный человек от такой боли потерял бы сознание… Но не я. Мне пришлось испытывать все положенные при отравлении мучения, смутно чувствуя, что я бьюсь в судорогах.