Мэй тоже приняла пилюлю. Её лицо немного порозовело, дыхание стало ровнее.

— Потери? — спросил я Чжэня, когда мы добрались до лагеря.

Его лицо помрачнело.

— Трое из группы «журавля». Лань Сюэ и ещё двое. Они отвлекали демонов слишком долго, дали себя окружить.

Трое. Из двадцати с лишним человек. Могло быть хуже. Намного хуже.

Но всё равно трое мёртвых. Трое людей, погибших ради нашего безумного плана.

— Они погибли как герои, — сказал Чжэнь, видимо, прочитав что-то на моём лице. — Знали, на что идут. Выбрали это сами.

— Всё равно, — пробормотал я.

— Всё равно, — согласился он. — Но их жертва не была напрасной. Генерал мёртв. Это огромная победа.

Победа.

— Остальные генералы, — сказала Мэй тихо. — Четыре штуки всё ещё там.

Чжэнь кивнул.

— Я знаю. Но один уничтожен. Это уже что-то. И механизм повреждён, верно?

— Да, — подтвердил я. — Мы неплохо его потрепали, прежде чем бежать.

— Тогда у нас есть время. Время восстановиться, перегруппироваться, придумать новый план.

Новый план. Ещё один безумный, самоубийственный план.

Звучит отлично.

— Сейчас отдыхайте, — продолжил Чжэнь. — Вы заслужили. Завтра обсудим дальнейшие действия.

Я кивнул, не в силах спорить. Усталость навалилась с новой силой, теперь, когда адреналин схлынул. Глаза закрывались сами собой.Мэй уже спала, свернувшись на каменном полу. Её лицо во сне выглядело моложе, спокойнее. Почти как у обычной девушки, а не демонического культиватора с двумя дюжинами поглощённых душ.

Я лёг рядом, спина к спине, как всегда.

Сон пришёл мгновенно, затягивая в тишину.

Тишина была густой, липкой, вытканной из предсмертных вздохов.

Горнило в груди билось в панике, тревогой, что выедала душу изнутри. Голоса в голове уже не шептали — они выли, сливаясь в единый погребальный плач. А Провидец… Провидец рвал плёнку реальности, показывая обрывки грядущего ада.

Я открыл глаза.

Пещера была прежней, и в том была её главная ложь. Тени лежали там же, где всегда. Дыхание спящих казалось ровным. Но я видел сквозь пелену — их души уже были отмечены кровавым следом грядущего конца.

Мэй лежала рядом, но её фигура мерцала, как образ в разбитом зеркале. Её фиолетовые глаза сияли пустотой, в которой отражалось наше падение.

— Ты видишь? — её голос прозвучал прямо в сознании.

— Вижу.

Мы поднялись в одном порыве, как марионетки, чьи нити натянула судьба. Мир вокруг замер, застыл в ожидании приговора.

И тогда я ощутил это — вибрацию, биение. Глухой, мерзкий пульс, исходивший не из-под земли, а из-за грани реальности. Будто сама Пустота дышала на нас горячим, мёртвенным дыханием.