Мне надоело принимать эту методику даже от собственных страхов.
— Кейлан.
Он поднял голову.
— Если план провалится, что ты сделаешь?
Вопрос вышел без подготовки. Наверное, потому что после второй пластины притворяться, будто нас интересует только техника, уже не получалось. Мы собирались войти в живой контур при полной комиссии, изменить строку в старом законе и заставить Нолла выбрать между публичным вмешательством и публичным результатом. У такого плана было слишком много способов закончиться плохо, а мы до сих пор говорили в основном о том, как довести его до нужной точки.
Кейлан закрыл футляр и сел на край стола напротив меня.
— Как именно он должен провалиться?
— Выбирай любой вариант. Строка закроется раньше, чем я успею ее изменить. Защита ударит по дару. Нолл остановит испытание и прикажет тебе вывести меня из контура. Или комиссия увидит вмешательство, но не поймет, зачем мы это сделали.
Он провел пальцем по защелке футляра, словно проверял не дерево, а порядок собственных действий.
— Если строка закроется, я удержу внешний слой и дам тебе возможность выйти. Если защита ударит по дару, Рийя запускает второй состав, а я разрываю связь с нижним контуром. Если комиссия не поймет, Соррен и Тесс предъявят документы. Мы готовили их именно для этого.
— А если Нолл прикажет тебе остановить меня?
— Я потребую назвать основание приказа при комиссии.
— Он назовет угрозу безопасности.
— Тогда я скажу, какая именно строка создает угрозу и почему ее действие не соответствует уставу.
— Публично?
— Публично.
Ответ прозвучал спокойно, но спокойствие здесь ничего не облегчало. Кейлан не говорил о споре в пустом кабинете. Он соглашался выступить против ректора перед кураторами, студентами и людьми Высшего Совета, которые будут смотреть на испытание как на образцовый порядок академии.
— Ты назовешь Нолла автором поправки?
— Если контур подтвердит почерк и дату, назову. Если подтверждения не будет, скажу только то, что смогу доказать. Нам нельзя отвечать на его ложь догадкой, даже точной.
— После этого ты перестанешь быть куратором.
— Скорее всего.
— Доступ к архивам тоже закроют.
— Возможно, раньше, чем закончится заседание.
— И тебя это устраивает?
— Нет. Но должность имеет смысл, пока дает возможность защищать людей и менять то, что им вредит. Если для сохранения должности мне придется поддержать Нолла в зале, она перестанет быть защитой и станет его инструментом.
Я поставила стакан на стол. Именно к этому вопросу мы все время подходили с разных сторон, потому что в документах, занятиях и разговорах Кейлан называл защитой слишком многое. Иногда он действительно закрывал меня от удара. Иногда закрывал передо мной дверь, чтобы я не смогла сама решить, стоит ли входить.