Гораздо важнее было другое, сколько времени Нолл позволит ей работать открыто, прежде чем назовет ее успех доказательством опасности.
В дверь постучали.
— Открыто.
Никто не вошел. Кейлан посмотрел на часы. Стрелка уже перевалила за половину восьмого, и в преподавательском коридоре почти не осталось людей. Стук повторился, теперь громче и с некоторым раздражением.
— Открыто, — сказал он еще раз.
Дверь приоткрылась. На пороге стоял старший Эррен, заведующий практическим отделением Пламенного ордена. Под мышкой он держал потертый журнал, который носил с собой столько лет, что кожа на углах побелела, а ремешок был дважды подшит другой ниткой.
— Дар-Ортис. Надеюсь, минута у вас найдется.
— Заходите.
Эррен вошел, плотно прикрыл дверь и сел напротив. Журнал положил на колено, но открывать не стал. Его взгляд скользнул по отчету, потом по нижнему ящику, который Кейлан успел задвинуть не до конца. Старший куратор заметил и то и другое, однако вопросы задавать не стал.
— Я видел результаты командного испытания, — начал он.
— Их уже разослали по отделениям?
— Только итоговую ведомость. Полный отчет мне пришлось запросить отдельно. — Эррен поправил очки. — Четыре минуты сорок секунд. Хорошее время.
— Очень хорошее.
— Я именно это и хотел услышать. Между «хорошим» и «очень хорошим» в нашей академии существует заметная административная разница.
Кейлан откинулся на спинку кресла. Эррен говорил почти буднично, но пришел не ради оценки результата. В такое время люди его возраста не поднимаются на четвертый этаж ради разговора, который можно перенести на утро.
— Наблюдатель ректора сделал семь пометок, — продолжил Эррен. — Я запросил копии для практического отделения и получил только три. Остальные четыре, как мне ответили, находятся во внутреннем обороте ректората.
— Быстро.
— Вот и я так подумал. Обычно внутренний оборот начинается после служебного заключения, а не до него.
Эррен провел ладонью по обложке журнала. На безымянном пальце осталась полоска чернил, он потер ее большим пальцем и несколько секунд рассматривал кожу, словно дальнейшая часть разговора требовала более точной формулировки.
— Я тридцать лет смотрю, как у нас проводят оценки дара, — сказал он наконец. — Большинство проходят скучно. Студент показывает огонь, комиссия записывает температуру, устойчивость и расход. Потом все расходятся на обед и к следующей неделе уже не помнят, кто где сидел. Это нормальные оценки. Они нужны, чтобы подтвердить то, что и так всем известно.
— А ненормальные?
— Их я помню до сих пор. После них студент иногда уходит. Не из академии, Дар-Ортис. Совсем. В документах это называют переводом, добровольным отказом от дара или стабилизацией. Формулировка зависит от того, кто заполняет последнюю строку и насколько сильно он хочет спать спокойно.