2
Страница 89 из 199
Настройки чтения
18px
1.8
1

2

Страница 89

– Час? – ужаснулся Бабкин.

– Шла двадцать пять минут.

Оба рассмеялись.

– Прохор успел вскочить в последний вагон, – сказал Илюшин. – Лет через десять все эти деревенские славословия уже никого не интересовали. Но тогда он снял сливки со своей популярности. Не удивлюсь, кстати, если б его патриотические рассказы о воспитании молодежи включили в школьные учебники. Они такие… правильные. Не придерешься! Но кем Прохор никогда не был, так это дураком. Он отлично понимал, что вся его писательская слава – пшик. Где-то есть настоящий табель о рангах, и в этом табеле Прохор Савельев никто.

– Думаешь, его это заботило?

– Судя по тому, как тщательно он поддерживал легенду о своем величии – еще как.

– Просто они все чокнутые на этой теме. Писатели.

– Может быть, и так. А может, Савельев всех презирал: и тех, кто взрастил его как Тульского Зодчего, и тех, кто его читал. Но нельзя играть в игру «как здорово я вас всех облапошил» и не задумываться над тем, что самым главным облапошенным в ней оказываешься ты сам.

Бабкин заварил себе кофе и вернулся к Макару.

– Ладно, поехали дальше. В двухтысячном году на Прохора нисходит блажь, и он собирает у себя семейство, которое до этого сам же разогнал. Крутого норова был мужик. С обоими сыновьями поссорился, племянниц за людей не держал. Встреча закончилась смертью Павла Варнавина.

– Почему Варнавина?

– Вениамин еще в юности поменял фамилию. В общем, было проведено расследование, установили виновность Яны Тишко. Она, собственно, все признала. Ее с матерью выгнали из дома Савельева, остальные в течение следующих двух недель сами разъехались. Прохор никого из детей при себе не оставил, но облагодетельствовал двоих: племянницу Людмилу и младшего сына. Вениамина, среди домашних – Веника.

– Значит, племянницу и сына, – повторил Макар. – А третьему ничего не досталось. Вот с этого момента давай-ка подробнее.

…Юрий Савельев был отцовским разочарованием примерно с трех лет. Как только пошел в детский сад, и к нему злыми репейниками принялись цепляться простуды и гриппы. Наследник рода Савельевых – и вдруг жалкий болезненный выродок? Прохор злился. Не будь так очевидно, что Раиса ему верна, он обвинил бы ее в том, что ребенок не от него.

Юра рос, но из болезней не выбрался. Он пропускал детские праздники, на утренниках ему никогда не давали большие роли, потому что учителя знали: Юрка под новый год наверняка свалится с очередным гриппом. Так и случалось.

Сам Прохор никогда не болел ничем серьезнее простуды. Он презирал хилых и чахлых. То, что хилый и чахлый родился в его собственной семье, оскорбляло Прохора. Унижало его достоинство.

назадназад
1 ... 87 88 89 90 91 ... 199
впередвперед