– Потому что плохо искал, – сказал Илюшин.

И сунул напарнику под нос свой планшет.

– Я снял отпечатки у троих: Вениамина Варнавина, Людмилы Кошелевой и Татьяны Тишко. Узнаешь папиллярный узор?

Бабкин увеличил фотографию на экране, перевел взгляд на старые отпечатки и потрясенно свистнул.

– Вот и я так сказал, – согласился Макар. – Дверные ручки, полки, выключатели… Наша милая Люда везде наследила.

– Кошелева! Что она делала в доме Изольды?

– Отличный вопрос. Старуха не пускала посторонних.

– И ты рассказывал, что Людмила испугалась, когда ты заговорил об убийстве Дарницкой!

– Не просто испугалась, а оборвала беседу и буквально сбежала. Мы с тобой слишком увлеклись погоней за Варнавиным. Но если он все время находился на виду, у Прохора мог быть другой сообщник…

– …а Людмиле старикан симпатизировал больше остальных, – закончил Сергей.

До спального района на окраине Москвы они доехали, когда часы показывали почти полдень. По непонятной для себя причине Сергей не сказал ни Яне, ни Макару о том, что Вероника что-то разыскивает в ее доме, и всю дорогу упрекал себя. «Вернусь в Литвиновку – разберемся», – наконец пообещал он и на этом успокоился.

Перед подъездом дворник ожесточенно махал метлой, а возвышавшийся над ним клен словно в насмешку все сыпал и сыпал листьями.

– Не пустит она нас, – сказал Сергей, задирая голову и пытаясь угадать, какое из окон принадлежит Кошелевой.

– Пустит, – успокоил Макар. – Иначе ее страх замучает. «Зачем приезжали? Чего хотели? А вдруг все обошлось бы, а я дверь не открыла!»

– Да брось!

– Сейчас сам убедишься.

Илюшин набрал на домофоне номер квартиры, и когда измененный до неузнаваемости голос Людмилы ответил: «Слушаю вас», вежливо сказал:

– Здравствуйте, Люда. Это Макар Илюшин, частный детектив. Мы с вами беседовали на днях.

Молчание.

– Тут появились новые сведения, – продолжал Илюшин. – Очень хотелось бы с вами их обсудить.

– Прямо сейчас? – испуганно спросили из домофона.

– Я к вам из Литвиновки ехал, торопился.

«Что ты несешь?» – одними губами спросил Бабкин. Но дверь уже приглашающе пискнула, и Макар, торжествующе глянув на друга, зашел в подъезд.

В квартире Людмилы Кошелевой сначала хотелось очень широко раскрыть глаза, а затем очень крепко зажмуриться. Именно так Бабкин украдкой и поступил – зажмурил веки. Но на окружающую его обстановку было наложено какое-то хитрое заклятие. Она отпечатывалась на сетчатке – вся, детально, вместе с каждым розовым бантиком и голубой финтифлюшкой. Сергей подумал, что если бы ему довелось жить в такой квартире, он через неделю либо сделал бы харакири, либо прирезал кого-нибудь. Но тут его взгляд упал на предмет, от которого ему слегка полегчало.