Но это ни на шаг не приближало его к разгадке, кто напал на Яну Тишко.

– Кофта, кофта, – пробормотал Макар. Расстегнутая молния не давала ему покоя. Зачем раздевать свою жертву, тратя драгоценное время? Если Яну хотели напугать, чтобы она прекратила расследование, или даже убить…

– Стоп! – вслух сказал Илюшин.

«Я исхожу из неправильной предпосылки вместо того, чтобы исходить из фактов. А факты таковы, что девушку оглушили и пытались раздеть».

И тут все сложилось. Истории из ее детства, рассказанные Яной, ограбление старухи, сегодняшнее нападение…

– Я тормоз, – сказал себе Макар и быстро пошел к двери.

Он распахнул ее и столкнулся нос к носу с Бабкиным.

– Это Женя, – торопливо сказал Сергей.

– Знаю. Давай за мной.

– Откуда ты знаешь? – шепотом взвыл Бабкин. – Ты не можешь знать!

– А ты понимаешь, почему она это сделала? – Илюшин уже взбегал на второй этаж.

– Понятия не имею. Ее сестра видела, как она выворачивала лампочку, но только позже поняла зачем.

– Как ты ее разговорил?

– Она сама решила, что лучше признаться.

Макар остановился перед дверью, ведущей в комнату Яны Тишко, и постучал.

– Кто там? – вполголоса спросили изнутри.

– Яна, это мы.

Она открыла дверь, кутаясь в шаль, наброшенную на пижаму.

– Извини за вторжение, – деловито сказал Макар, без приглашения входя в комнату.

– Ничего, я не спала, читала… – она растерянно переводила взгляд с него на Бабкина. – А что случилось?

– Что на тебе надето?

– Прости?

– Что на тебе надето? – раздельно повторил Макар. – Перечисли.

Несколько секунд Яна смотрела на него как на законченного идиота, и Сергей ее понимал.

– Э-э-э… ну, носки, – наконец сказала она. – Пижама. Трусы. Достаточно?

– Нет. Продолжай. Что еще?

– Бюстгальтера нет, – начиная сердиться от общего идиотизма ситуации, сказала девушка. – На пижаме, как ты видишь, шаль. Бабушкина. Потому что холодно.

– Что еще? Под пижамой!

Она прищурилась и, кажется, была близка к тому, чтобы выгнать его.

– Ничего у меня нет под пижамой!

– Макар, тебе бы, может, поспать, передохнуть… – начал Бабкин.

Илюшин сел в кресло с видом бесконечного снисходительного терпения.

– Поразительные вы люди! – сказал он, обращаясь сразу к Бабкину и Яне. Это, разумеется, прозвучало как оскорбление. – Не замечать очевидного даже после моих наводящих вопросов!

Сергей окончательно разозлился.

– Может, тогда ты перестанешь задавать свои наводящие вопросы и сообщишь уже нам, убогим, в чем дело!

– Дело в том, что на Яне надето кое-что еще, кроме пижамы и носков, – пояснил Макар. – И я хочу, чтобы она сама сказала, что это такое. Не раздевать же мне ее!