– Тиша, ты единственная, с кем в этом доме можно поговорить о литературе.
Дед повторял это слишком часто. Они действительно что-то обсуждали, когда он был в хорошем настроении.
Взрослые хмыкнули. Женька прищурилась. Пашка сделал вид, что ничего не услышал.
Но когда все разошлись по своим делам, он выбрался на крышу через окно и беззвучно, как кот, двинулся к читающей Тишке. Он полз на корточках, медленно-медленно. Боялся ее вспугнуть. Я просто смотрела, не размышляя о том, что он задумал.
Я часто так смотрю. Без всяких мыслей, одними глазами.
Над моим ухом звенел комар. Издалека доносились голоса взрослых. Безмятежный день!
Пашка подкрался к девочке… С силой хлопнул ее по плечу и одновременно заорал.
Это было так неожиданно и страшно, что я вскрикнула. А Тишка – Тишка без единого звука шарахнулась от него. Долю секунды она балансировала на краю крыши, а затем полетела вниз.
Раиса после говорила, что она упала в малинник. Нет. До него было слишком далеко. Это я бросилась к ней из кустов, ломая ветки.
Тишка была маленькая и легкая. А еще она задержала падение, уцепившись за водосток. Если бы кто-нибудь из нас сверзился так с крыши, он сломал бы позвоночник. Но когда я подбежала, она сидела на земле с ошалелым видом и зачем-то ощупывала землю вокруг себя.
– Ты живая?!
Она начала чуть-чуть заикаться.
– Д-д-да. А что с-случилось?
Я отступила на шаг и задрала голову. На крыше никого не было.
В следующую секунду меня едва не сбили с ног.
– Тиша! Тишенька!
Бабушка Рая налетела как ураган – и откуда только она взялась! В эту часть сада никогда не забредали взрослые. Уже позже по некоторым ее словам я сообразила, что она держала меня под присмотром. Но тогда я просто очень удивилась.
– Господи, девочка моя!
Бабушку трясло. У нее побелели щеки. Как будто ей кто-то надавал оплеух меловой ладонью. Я снова испугалась, но уже не за Тишку, а за нее.
– Пошевелиться можешь? Ты можешь дышать?
Тишка вдохнула полной грудью, пошевелила руками и наконец поднялась. Бабушка перекрестилась. Вид у нее был такой, словно ребенок умер, а затем воскрес.
– Да ладно! – сказала я, желая ее успокоить. – Здесь невысоко!
Она так посмотрела, словно сама охотно столкнула бы меня с крыши вместо Тишки. И снова обернулась к мелкой, начала хватать ее и щупать:
– Здесь не болит? А здесь?
– Не-а.
– Янина, не ври мне!
– Я не вру, бабушка. Нигде не болит.
– Пошли купаться, – сказала я. Мне надоела их возня.
– Купаться?! Ты соображаешь, что говоришь?
Нет, честное слово, с бабушкой что-то было не так. Прежде она никогда не кричала на меня. Я и не думала, что она умеет.