— И тут я слышу крик…– Константин Викторович сделал многозначительную паузу, окинув взглядом всех присутствующих в комнате.
Инициатива от Васи перешла к нему, потому что Вася, похоже, устал говорить без умолку. К тому Толстяку подсунули пакет с печеньем и это занятие на данный момент стало для него более важным. Мишин закидывал вкусняшку в рот, затем глотал ее едва успевая пережевывать.
— Крик…– Снова повторил Константин Викторович трагичным голосом.
— Ну, прям уж крик…– Тихо прокомментировала Селедка. В ответ она сразу получила гневный, взгляд Прилизанного.
— Константин Викторович! — Заорал вожатый. Пионеры восхищенно замерли. Не знаю, что их восхищало. Актерский талант Костика, с которым он описывал нашу встречу в лесу, или затянувшееся время отбоя.
— И я понял, что-то случилось…– Продолжал тем временем Костик, — Сердце замерло в предчувствие беды…
— Конечно, замерло…Дети пропали…– Снова скептически высказалась Тупикина. Однако на нее тут же зашикали сидевшие рядом подростки.
— Петя…– Меня осторожно похлопали по спине.
Я обернулся. Рядом стояла Маша. Она кивнула в сторону выхода из спальни, а потом шустро сама двинулась в сторону двери.
В рассказе вожатого как раз наступил момент нашей встречи, поэтому на меня и Фокину никто не смотрел. Даже Нина Васильевна. Все уставились на Константина Викторовича.
Я медленно сдал назад, пятясь, как рак, а потом вслед за девчонкой выскочил из спальни.
Она уже махала мне рукой от уличного выхода, приглашая выйти во двор. Я живой потрусил к ней.
Через пять минут мы сидели в беседке, склонив головы над тетрадью. Той самой, которую Фокина обнаружила в землянке. На улице стемнело, свет падал только от фонаря, стоявшего неподалёку, и от лампочки, которая висела над входом в корпус.
— Охренеть…– Протянул я после прочтения первой же страницы. — Просто охренеть…Но… Твою мать… Этого не может быть. Наверное…
Поднял голову и посмотрел растерянно на Машу.
— Это же…
— Это, Ванечкин, дневник наблюдений. Вел его какой-то учёный. Объект эксперимента — несколько человек, которых исследовали на предмет работы мозга в искусственно созданных условиях. Причем, судя по всему, дневник, так сказать, неофициальный. Похоже, чисто для себя записывал то, что происходило на самом деле. Подозреваю, за такие записи мужика по головке бы не погладили. Видишь, он вообще не стеснялся в выражениях.
Я бестолково пялился на Фокину, пытаясь сложить в голове одно к другому.
— Погоди…Значит…Ты думаешь, этот эксперимент и явился причиной существования псиоников? — Я произнес немного сумасшедшую, с моей точки зрения, мысль вслух и в этот же момент понял, да. Все именно так.