Но уж если все идет через задницу, само собой, нормально закончится такое представление просто не может. Либо пацаны не рассчитали силу, либо Селёдка слишком активно сопротивлялась, извиваясь в их руках, но улетала она красиво. Правда, совсем не туда, куда нужно.
Бедная обезьяна со связанными руками легко пролетела над ма́том и со страшным грохотом рухнула на доски. В наступившем безмолвном оцепенении особенно кощунственно прозвучала громкая фраза кого-то из зрителей.
— Низко пошла. К дождю…
Кроме фразы из зала, тишину нарушал лишь звук глухих ударов. Это Константин Викторович снова бился лбом о стену.
Глава 14
— У меня только один вопрос… Элеонора, не помню, как ее там, обвела нас гневным взглядом. В этом взгляде было все: смерть через повешение, четвертование, удушение и даже сожжение на костре.
— Кто это все придумал? А? Я вас спрашиваю. Кто придумал и устроил эту вакханалию на сцене нашего чудесного кинотеатра? Открытие смены. Важный момент. Главный момент в жизни лагеря. А вы…
В кабинете директора стояла гробовая тишина. Говорила только Элеонора. Хотя народу в помещении собралось немало.
Оказалось, у Гоблина даже есть свой кабинет. Вернее, в наличие был целый корпус, где располагалась администрация лагеря. Этот корпус стоял в отдалении, будто не хотел иметь отношения к остальным зданиям.
Одноэтажный, деревянный, с большим крыльцом. В корпусе было рабочее место Элеоноры, старшего вожатого и старшего воспитателя.
А еще, эта большая комната, в которой мы все сейчас находились. Между прочим, нам даже не предложили сесть. Наверное, хотели вызвать психологический дискомфорт. Выводили из зоны комфорта.
Мы стояли в рядок, как преступники, ожидающие своего приговора.
Прилизанный, Толстяк Мишин, Ряскин, Селедка, Богомол, Елена Сергеевна и я.
Естественно, куда же без меня.
Судя по тем взглядам, которые в мою сторону бросала Селедка, она, к примеру, вообще считала, что все случившееся — прямая заслуга Пети Ванечкина. Полнейшая несправедливость. Я, между прочим, в этот раз был точно ни при чем. Ну, почти…
А вот почему с нами вместе на разбор полетов загремела Елена Сергеевна, я не понял. Она в момент фееричного представления находилась в комнате, которая заменяла гримерку. Помогала младшим отрядам переодеваться, смывать с лиц нарисованные веснушки, румяные щеки и всю такую ерунду. Но вожатую Элеонора притащила вместе с нами в кабинет директора.
А вот Бегемот избежала данной участи. Она так стонала, причитала и изображала дурное самочувствие, что Элеонора реально начала за нее переживать.