Много товара собралось. Собрались мы тогда караваном в Ультак идти и соседей из рыбаков воржских уговорили воями поделиться. В Ултаке, распродав все за монету звонкую, мы обратно воротились, а за тот караван ни один вой монету не взял. Поклон Песту наказывали передать все старосты деревень воржских, аулов горных и сел с востоку. — Усатый мужик поклонился в пояс Песту и продолжил: — Слова о долге они не молвили, но просили зело, не забывать их добро дело.
— Коли так, то тебе, Пест, самому решать, за кого вступишься, когда воротишься, — подвел итог староста Ведичей. — Но не просто так говаривали тебе, что всем миром собирать будем…
Тем же вечером. В родном доме Песта
Пест лежал на своей лавке у печи и задумчиво смотрел в потолок. Печь с левого бока нагревала одеяло. Взрослые продолжали сидеть в доме старосты и отмечать появление нового рода в селе.
— Пестушка!.. Пе-е-ест! — послышался шепот Литы. — А покажи еще магию, а?
— Устал я, Лита! Очень устал…
— А ты теперь настоящий ведун?
— Ото ж! Самый настоящий!
— Ну, хоть огонечек покажи!
— Не можно в доме огонь ворожить!
— Ну, хоть расскажи про магию! — Лита улеглась обратно на печь и достала голубой шарик изо льда. Она с улыбкой вертела его в руках.
— Не по чину тебе нос в магию совать!.. — После минуты молчания Пест сжалился и спросил: — Давай я тебе былину расскажу?
— Про магию?
— И про нее тоже!
— Давай! — Лита высунула голову с печи, уставившись на брата.
— Живут, значит, маги далеко на юге. В другом царстве и по другим законам. В том царстве нет лесов да полей. В нем сплошь все из песка. Деревянных домов они не строят. Только из камня! Среди них, значится, огнепоклонников много, а водных магов, чтоб указать место, где вода к ногам ближе, нет. А магию они слушать, как музыку, умеют. И магия у них до того красивая, что не пламя — то цветок, а что не камень — то статуя искусная. Вот и пошли маги с юга на поклон царю нашему государю. В ноги кланялись и просили продать им магов, что водице наказывать могут…
В землянке Акилуры
Акилура сидела за столом, перед Пестом, поглаживая столешницу. Она уже несколько часов наставляла его.
— Про тьму можно долго разговоры говорить, но то пустое будет. Ты раз и навсегда себе на носу заруби! Не света ворожба и не колдунства мрак человека определяют. Тут дело в другом. Тьма она пьянит. Пьянит своей силой хлеще медовой, и остановиться порою до того сложно, что и на род свой нож ритуальный поднимешь. А свет… свет он другой. Свет самое добро в душе шевелит и наружу кажет. А вот ворожбу ворожить светом не в пример сложно. Надо, чтобы думы твои чисты были и помыслы. Иначе ворожба не чистого цвету будет белого, а грязного. Не сильна такая магия. Ты, ежели магию серую увидишь — знай, что маг тот душой не чист, а помыслы его не добрые. Хоть и наказывает он свету, одет в белые одежды да улыбается сладко…