— Сок! Сок в стволе да воздух по всему стволу! Дерево оно ж не тонет!
Акилура заулыбалась беззубым ртом от слов Песта и кивнула своим мыслям.
— Так оно! Сии знания зело нужные, нам тебя к Дорожичам собирать на зиму надобно. Посему стараться с тобой будем землей овладеть, а ежели выйдет, то и огнем. Ворожить без ученья ты не сможешь, но железо силою напитать да горнило без огнива зажечь сможешь. В ковке это больно нужное дело будет. Открывай книгу с обложкой зеленой.
Спустя несколько лет
Пест сидел за старым, отполированным столом в землянке Акилуры. Сквозь маленькое оконце, затянутое бычьим пузырем, угадывались фигуры.
Фигуры местной детворы, собравшейся за ульем, который нашел один молодой охотник.
— Чего умолк? — спросила Акилура задумавшегося Песта, повернув ухо к окну. — А-а-а… Тоже за ульем со всеми хочешь?
— Хочу, баба Акилура… — вздохнув, произнес Пест. Он уж возмужал, подрос и еще сильнее раздался в плечах. Лицо начало приобретать грубые черты.
— Ну, коль хочешь, иди… — с прищуром произнесла старуха. — Неволить не буду…
Пест посмотрел на стол, а затем на свои руки, еще раз взглянув в окно.
— Не пойду, — со вздохом произнес Пест. — Не можно мне своей жизнью жить и то делать, что вздумается.
— Эко как! Ну тогда рассказывай.
— Что знать тебе хочется, баб Акилура?
— Рассказывай, как наказ мой выполнил, как учеба твоя у Трипона — кузнеца из роду Дорожичей — прошла. Что сумел? Что не вышло? Все рассказывай! С прошлого урожая тебя не видывала, не слыхивала.
Пест сложил руки на груди и, вздохнув еще раз, начал рассказывать. Говорил он короткими рублеными фразами.
— Ты уж прости, баб Акилура, но опозорил я село наше. Я со старшим сыном, наследником старосты Дорожичей, на кулаках сошелся. Зело хорошо тот на кулаках бьется, и не смог одолеть я его. Тут меня зло взяло, и не стерпел я. Кулаком с огнем из дара ему в левую скулу сунул.
— Знаю я про то дело. Аль, ты думаешь, что рана жжёная сама так быстро заросла? Не печалься. Ты рубаху сними и спину свою покажи.
Пест скинул на скамью рубаху и повернулся к Акилуре спиной. На спине красовались росчерки шрамов. Шрамы были прямые и явно от кнута. Необычным было только то, что шрамы сильно выпячивались, словно приклеенные. Акилура провела кончиками пальцев по спине, ощупывая шрамы.
— Добро кнута получил! Добро! Соленой водой поливали?
— Оной самой! — ответил Пест и передернул плечами.
— Добро!
— Да, какое уж тут добро!
— Обыкновенное! Помнишь, чего боялся до розг?
— Боялся, что помрет сын старосты и он виру с села нашего возьмёт! Ночь, пока в яме сидел, все единому молился, чтобы живой был.