Наконец-то выдохнув, спустил красный флаг. Затем поднял новый. К символике подобного рода я отношусь спокойно и без предвзятости. Флаг или герб должны быть или традиционными, или просто узнаваемыми.
Создание флага нашего клана я поручил Лизке. Эскиз для него, высунув язык, рисовала мелкая, по просьбе сестры. Перенесли его на ткань в столичном ателье, которое чем-то Лизке понравилось, и вот он реет над замком.
— Знамя победы!
Что на нем изображено, не разберёт никто, даже мелкая уже забыла, что рисовала. Но мне это не важно. Когда я беру в руки детский рисунок, во мне что-то такое происходит. Что-то неуловимое, хорошее и правильное. Вот за это я и буду воевать под этим…
— Каррр!
— Да что ж такое… В самый неподходящий момент. Сволочь.
— Сам козёл!
— Повторяешься. Вали отсюда! Такой момент портишь.
— Рррраздолбай! Каррр!!!
На верхней площадке донжона вдруг стало светло. Передо мной появились полупрозрачная фигура юной красавицы в белой тунике, она подошла ко мне и возложила серебристый венок мне на голову. Раздался звук трубы, и, почти сразу, исчезла во вспышке света Богиня Победы.
Победа!!!
Каррл при этом умудрился как-то распушить перья и его явно обдало волной чего-то непонятного. Я этого не ощутил, в отличии от него. Удовлетворённо и уже негромко каркая, он снялся и улетел. Халявщик! Причём исчез в воздухе уже в процессе. Но сбить меня с хорошего и даже умиротворённого настроения он не смог.
Не знаю, как у других, но у меня самое раннее воспоминание из детства — мячик. Красный с жёлтым. На детской площадке в нашем дворе ко мне подошёл бутуз с толстыми щеками, протянул мячик и сказал:
— На.
Наверное, это неправильно, и первыми в памяти должны остаться мать и отец, но их моё сознание воспринимает как некое любящее и постоянно заботящееся обо мне нечто. Собственно, у ребёнка в раннем возрасте весь мир — это облако вокруг, то, до чего он может рукой дотянуться. Родители были моим миром внутренним, а этот мячик и мальчик, который мне его дал, были миром уже внешним.
Так я познакомился с Сергеем. Тогда дружбой наше знакомство было назвать нельзя, просто мы часто играли вместе, но дружба выросла из этого первого воспоминания. Всю жизнь мы жили рядом, в соседних парадных, учились в одном классе и сидели там тоже рядом.
Ссорились, мирились, учились жить. Всегда рядом, даже в летние каникулы мы были или на нашей даче, или на даче деда Сергея в Пупышево. Трудно описать, что я почувствовал, когда его не стало. Это не нужно и неважно сейчас. Важно то, что я сделал после этого, что долго готовил, и что сейчас могу мысленно предъявить. Здесь, на вершине донжона.