— Как пропал? А почему я не знаю? Когда это было?
— Ты во Франции была. Вроде… Во дворе говорили, что он к Прохорову накануне ездил. Давай о другом. А то тоскливо. Выть хочется.
— В какой же гадюшник я попала…
— Не расстраивайся, Мих говорил — среди наших олигархов ещё покруче отморозки есть. Просто так миллиард не украдёшь. Да ну их всех! Если ты не завяжешь душу травить, я опять напьюсь. Давай лучше о нашем, о девичьем. У тебя сколько парней было? Кто лучше — итальянцы или французы? Про Ривьеру расскажи. А я позавидую.
— Хочешь, рассмешу? Никого у меня не было. Помнишь, как Пашка к этому относился? Если не девочка, значит шлюха. Мать его, покойница, была очень строгих правил и религиозна, до одержимости. Пашка с детства и Евангелие, и Катехизис наизусть знал, в Храм его мать по воскресеньям водила.
Да и папик его намекал прозрачно. Вот я Пашку и динамила…. Очень мне, дуре, хотелось королевой стать. Помнишь, Верка в школе высказалась, что я продаться подороже решила. Как в воду глядела, до сих пор её ненавижу.
— Обалдеть!!! Вот это облом. Тебе, получается, ещё хуже, чем мне. Вот не думала даже. Прости, это я не со зла. Но не верится никак. Ты такая одна в России. А с такой внешностью, и в мире. В наши-то годы!
— А тебе-то что, плохо было? Живёшь вроде нормально, не бедствуешь. За Михом ты как за стеной. А Франция там или Италия — это на первых порах ярко, потом блекнет всё и привычно становится. Домой тянет… Не в хрущобы, конечно. Но вот тут я могла бы жить.
— А то, что и я могла бы тут жить — это как?
— Да я не конкретно здесь, а вообще. Мне, как оказалось, вполне среднего класса хватает. Я про доходы. Туда, наверх, больше не полезу. Ты тут мочалки или шампуня не видела?
Вести такой скользкий разговор с подругой Светлане совершенно не хотелось. То, что Наташа всё время сворачивала разговор в эту сторону, от её внимания не ускользнуло. Но выяснять отношения, не зная ещё, кто чего хочет, и чего хочет она сама, глупо.
Спешить было некуда, а ванна привычно расслабляла и успокаивала…
А здорово так с подругой оттягиваться, не опасаясь модных лесбийских забав. И воздух здесь хороший. Всё-то у Миха хорошо выходит. Даже замок какой-то надыбал. Но не отбивать же его у подруги, Наташка и так извелась вся. Я может и стерва, но не до такой степени. Она для меня жизнью рискнула и не задумалась даже ни разу. Дверь открыла и — входи, подруга, я подруг не предаю. Хорошая она. Простила меня, а я — дрянь. Но Наташку не предам. Больше не предам никогда
Мысли текли и текли. Обе замолчали, думая, каждая о своём.