Рядом захрипел Бернхард. Ему было знакомо это чувство, как никому другому из всех людей мира. Приветствие Вершителей, на которое раньше я бы даже внимания не обратил. Глаза генерала налились кровью, а по телу расползлась огненная плёнка. Мой старый соратник делал всё возможное, чтобы не показать свою слабость. Раньше это было недопустимо и могло бросить тень на репутацию его господина. Вот только сейчас я бы даже внимания на подобное не обратил. Слишком уж велика была разница.

Это подтверждали не только мои ощущения. Бой за моей спиной прекратился. Егеря и оборотни успели уничтожить двоих стражей, а третий просто растворился в воздухе, будто его осушили полностью. Если бы этого не произошло, то я мог потерять весь свой отряд. Сражаться было просто некому.

Все егеря, гвардейцы, индусы и даже Витязи вповалку лежали на земле. Никто из них даже пошевелиться не мог. Ещё сохраняли способность передвигаться Григорий и Аларак с Антипом. Мхадхи Идхани медленно опускался на землю, словно его прижимала к поверхности невидимая ладонь великана.

Будто этого всего было мало, небо над всем полем боя разлетелось на части, как голубая хрустальная ваза и мы увидели совсем другую картину. В нескольких десятках метров от земли висела в воздухе прекрасная обнажённая девушка. Всё её тело было покрыто сложной вязью магических символов. Они были буквально вырезаны на её коже и всё ещё сочились кровью, которая стекала по босым ногам и падала на землю.

Однако, алые капли не долетали до поверхности, испаряясь где-то по пути. Именно в таком образе была изображена самая жестокая богиня индийского пантеона в день своего пришествия в мир людей. Если я правильно помнил уроки истории, то Кали начинала суд богов, а остальные небожители приходили только после того, как все смертные будут уничтожены. Они должны были то ли наказать свою жестокую сестру, то ли отправить собранные души на новый круг жизни. Главное, что древние авторы очень чётко передали образ богини Кали. Вот только я знал её под другим именем.

— К чему это представление, Калисса? — пересиливая чужое давление, громко произнёс я. — Мы же оба понимаем, что сейчас лучше держаться вместе. Если ты не прекратишь, то я просто уйду. И ты останешься в своей норе ещё на пару тысячелетий.

В паре десятков метров от меня задохнулся на земле Мхатхи Идхани. Видимо, даже для него мои слова стали перебором. Архимаг Воздуха смотрел в мою сторону выпученными глазами, словно прощаясь. Потому что в его мире меня обязана была в следующий же миг размазать по земле божественная воля. Но этого не произошло.