— Ты слишком стар для нее! Двадцать.
— Не тебе решать, стар я или нет! Двадцать две.
Двое кряжистых мужиков, судя по их обличью — купцов, активно переругивались, устроив своеобразный «аукцион». Перед ними стояла весьма миловидная африканская девушка, в одной лишь набедренной повязке. Она затравленно взирала на происходящее, было видно, что всё это приводит ее в полный ужас. Рядом замер один из слуг работорговца, наблюдая за процессом. Он терпеливо ждал наибольшей цены.
— Сорок монет! И давайте закончим этот торг.
Спорщики досадливо поморщились при виде «значительного человека» с золотой цепочкой на шее — знаком власти. Тут лучше не спорить, себе дороже выйдет.
— Воля Ваша, досточтимый эберн…
После чего дружно ретировались, а Сергей приблизился к девушке. Та смотрела на него как кролик на удава.
— Она понимает язык? — обратился к прислужнику.
Тот с готовностью кивнул. — Да, понимает и говорит немного. Во время доставки их обучают языку.
— Это хорошо. — Он задумчиво окинул взглядом невольницу. — Ты не болеешь чем-нибудь?
Она скривилась, будто раскусила перец. — Да! Я болеть! Очень болеть.
— И чем же?
— Я… я… болеть… — Она напряглась в судорожной попытке что-то изобрести. Что-то, похожее на правду.
Сергей усмехнулся. Затем показал рукой. — Видишь ту прелестную женщину? Что гуляет со служанкой. Это моя жена. И других женщин мне не нужно. Я покупаю тебя не для плотских утех. Мне просто нужна служанка. Готовить еду и вытирать пыль. Так что… тебе повезло. Очень повезло. И я спрошу еще раз. Здорова ли ты?
Девушка настороженно слушала. Наверно, она поняла не всё, но самое важное поняла. Медленно опустила голову и чуть слышно:
— Я… не болеть.
— Я объявляю голосование. Прошу тех кто поддерживает увеличение пошлины на муку — поднять руки.
По залу словно прокатилась волна. Двадцать семь досточтимых эбернов с какой-то небрежной ленцой принялись поднимать руки. Некоторые делали это не прекращая беседы с соседями. Иные же пожимали плечами, качали головой, выражая молчаливое несогласие.
— Семнадцать рук я вижу. Отклонено.
Председатель аккуратно поставил прочерк в списке обсуждаемых вопросов…
Шло очередное заседание городского совета. Каждые две недели в Большом зале ратуши собирались лучшие люди города, для обсуждения насущных вопросов. Темы сообщались председателю совета — уважаемому Дрогу Хонту. Он вносил их в список, составляя повестку дня. Для принятия предложения требовалось две трети от состава — девятнадцать голосов.
В неандертальском мире год точно так же состоял из 365 дней. С природой не поспоришь. А вот месяцы отсутствовали. Год делился на «клуды» — аналог недели, с одной лишь разницей — клуд состоял из восьми, а не семи дней. Ибо система исчисления здесь была 8-ричная. И время года считалось по номеру клуда, коих было 46. Последний клуд был неполным и состоял из пяти дней. Само же летоисчисление велось от года, когда вождь Анге объявил себя самандаром, создав единое государство Анг-Унт. Ныне на дворе стоял 416-й год. А всё что было ДО, называли «такой-то год до Анге».