— Ну ты погоди за всех выводы делать, — попытался успокоить я его, — ты не знаешь, что будет. Никто не знает будущего. Главное, руки не опускать. Поборемся ещё.
— Алик, вот честно скажи, тебе-то зачем это надо? — спросил Шторм.
— Мне вообще не надо. Но мы уже влезли, и заднюю давать поздно. А без нас, насколько я понимаю, шансов у вас вообще нет. Только в кармане конвой имеет шанс как-то уцелеть, сберечь людей и попытаться восстановить справедливость. Я так понимаю, что эти кристаллы нужно вернуть, верно? — сказал я.
— Да, проблема в том, что мы не знаем кому. Если у нас на самом верху предатели, которые так глубоко во всём этом увязли… а судя по кристаллам очень глубоко. То вообще непонятно кому можно верить. Там нас могут обвинить в воровстве и объявить охоту, если ещё этого не сделали. А «чёрные» уже на нас охотятся.
— Слушай, ты можешь, в конце концов, объяснить, что это за кристаллы такие? Раз уж мы влипли с вами по самые уши, то имеем право знать, верно? — сказал я.
— Наверное! — вздохнул Шторм, — ну вот представь, если бы до магопокалипсиса некая вооружённая группа под видом гуманитарного конвоя вывезла с военной базы ядерную боеголовку. Представляешь, что бы тогда было? — сказал Шторм.
— Погоди, ваш груз по важности и опасности сопоставим с атомной бомбой? — медленно спросил я.
— Хуже! — вздохнул Шторм.
— Что может быть хуже? — удивилась Маша.
— Все ядерные боеголовки сразу! — развёл руками Шторм, — теперь вы понимаете масштаб?
Сказанное Штормом не очень укладывалось в голове и казалось сильным преувеличением. Подумав немного, я решил ему об этом сообщить.
— Послушай, мне кажется, что насчёт ядерных боеголовок ты хватанул, — сказал я, — неужели эти кристаллы так опасны?
— Я не говорил, что это то же самое или что-то аналогичное, — сказал Шторм, — я сказал про масштаб проблемы в контексте современного расклада сил. Наши люди на эти кристаллы потратили кучу времени и ресурсов. По сути, это изобретение, которое может настолько усилить остатки государственных структур, что они получат возможность возвратить себе контроль над ситуацией и приступить к реставрации прежнего образа жизни.
— Ну, ты же понимаешь, что возвращение прежнего образа жизни невозможно, да? — сказал я, — к тому же большая сила, это большая ответственность. У кого именно в руках должны были оказаться эти разработки? Можно ли доверять этим людям? Что они будут делать, когда почувствуют, что у них больше нет достойных конкурентов?
— Планы были в интересах человечества, — хмуро сказал Шторм.
— И судя по тому, что случилось, не все в вашей конторе их разделяли, верно? — сказал я, — так что даже не знаю, стоил ли их им возвращать. Может быть, просто уничтожить? Если это, конечно, безопасно.