Оставалось понять, что она здесь делает и кому понадобилось везти тайно саркофаг с египетской мумией, спрятанным в гуманитарном конвое. И если здесь ещё какие-то версии, вроде контрабанды для коллекционера, можно было придумать, то вот осознать масштаб задействованных в этом деле людей и ресурсов было практически невозможно. Это как же нужно любить древности, чтобы организовать такое предприятие?

Вывод напрашивался только один… точнее, два: первый, это что дело совсем не в мумии, а в железных ящиках; и второе, что дело в мумии, но что именно за дело, понять мы не можем, потому что не владеем нужной информацией.

Мы все трое некоторое время рассматривали виднеющуюся среди тряпок замотанную в бинты голову, после чего Шторм резюмировал:

— Хрень какая-то!

После чего направился дальше, в сторону железных ящиков.

Все ящики были закрыты обычными навесными кодовыми замками. Понятно, что нас эти замки остановить не смогли бы. Да никого не смогли бы. Это скорее защита от дурака. От того, чтобы случайные люди, оказавшись возле ящиков, не смогли в них заглянуть. Например, те, кто их сюда грузил.

Мы не стали заниматься глупостями вроде подбора кода, ведь у нас была Маша. Она сделала буквально движение пальцами, и дужка одного из замков лопнула, а сам он с глухим стуком упал на пол.

— Готово! — сказала Маша.

— Может, я один открою? — на всякий случай сказал Шторм.

— Мне надоело прыгать туда-сюда, — сказал я, — не думаю, что там что-то опасное. Они не думали, что груз окажется в чужих руках. К тому же если груз там ценный, то устраивать ловушки себе дороже. Так можно случайно и содержимое уничтожить.

— Ну, как знаете! — сказал Шторм и, больше не оттягивая, резким, но аккуратным движением, открыл крышку.

Я много раз слышал, как люди матерятся, слышал даже удивительные многоэтажные построения, которые невозможно запомнить. Это было почти искусство. Но то, как матерился Шторм, было уникально. Причём он использовал не особо замысловатые выражения, но они носили такую яркую эмоциональную окраску, были произнесены с такой экспрессией, что повергали просто в трепет.

Этот поток слов был выражением невероятной силы эмоций, захлестнувших начальника конвоя.

Мы терпеливо ждали, пока поток иссякнет и он, наконец, сможет нам объяснить, что же это такое. Потому что мы с Машей видели, что лежит в открытом ящике, но таких эмоций это у нас не вызывало. Видимо, потому, что мы толком не понимали, что это такое и почему оно так ценно.

Ящик был под завязку полон бирюзовых кристаллов. Я зажёг светоч, потому что свой фонарь Шторм от возмущения увиденным просто выронил.