Глава 2. Плотность ультрамарина
Страница 5 из 8
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 2. Плотность ультрамарина

Страница 5

Глава 2. Плотность ультрамарина

Тот, кто создавал дизайн-проект наших гор, точно был гением. Составив самый подробный опросник людей, которые здесь живут, он создал пространство под стать их характерам. Четкие сердито-серые линии обрывов сменялись мягкостью малахитовых холмов, реки не журчали нежным голосом, а рычали как разъярённый снежный барс. Даже солнечный свет здесь падал иначе — не рассеивался в испарениях магнолий, а резал пространство четкими геометрическими плоскостями, превращая тени вековых сосен в глубокие колодцы чистого индиго.

Дорогу до дома Нико я прекрасно знала. Дача моих родителей была неподалёку, и в детстве мы с утра до вечера гоняли по дорогам и бездорожью на великах туда и обратно, наматывая сотни километров.

Но сейчас я профессиональным взглядом отметила, как удачно родовое шале Бергенов вписали в ландшафт. Оно будто возникло на поляне внезапно — монолитное, пахнущее нагретой на солнце смолой лиственницы и остывающим серым камнем. Этот дом не пытался спорить с хребтом; он словно вырос прямо из скальной породы, укоренившись здесь задолго до того, как люди придумали чертежи и кадастровые границы.

Едва я ступила на широкое крыльцо, как тяжелая дубовая дверь распахнулась.

— Кики! Деточка, глазам своим не верю!

Мама Бергенов шагнула навстречу, и мир вокруг мгновенно наполнился осязаемым, почти физическим теплом. От нее пахло сдобным тестом, сушеной мятой и нагретым хлопком кардигана. Ее объятия были крепкими и искренними, а в огромных зелено-серых глазах плескалась та самая безоговорочная любовь, от которой в моем собственном профессорском доме всегда уклонялись, как признака душевной слабости.

— Проходи скорее! Ты к Нико? Он буквально пару минут до тебя приехал, такой взъерошенный, сразу в мастерскую полетел, даже чаю не выпил.

Она сунула мне в руки тяжелую керамическую кружку с густым сбором чабреца и лесной ежевики, от которой поднимался ароматный витой пар, и легонько подтолкнула к ступеням.

Я поднималась медленно. Каждый шаг по лиственничным половицам отзывался глухим, сухим эхом. Чем выше я поднималась, тем острее становился запах: домашняя сдоба первого этажа растворялась, уступая место едкому, пьянящему духу настоящего искусства — терпкому льняному маслу, скипидару, даммаровому лаку и теплому, маслянистому запаху свежего пигмента.

Дверь в мастерскую была приоткрыта. Я толкнула ее плечом — и замерла, забыв выдохнуть.

Пространство мансарды буквально взорвалось светом.

Огромное панорамное остекление во всю стену стирало границу между комнатой и бездной: казалось, кроны исполинских сосен заглядывают прямо внутрь, а за ними в густом майском ультрамарине парят сверкающие белые ледяные пики. Но свет здесь не просто освещал комнату. Он жил собственной жизнью.

назадназад
1 ... 3 4 5 6 7 8
впередвперед