— Я не вру. Я предлагаю то, что могу дать. — Морок повернулся к Миране. — А ты можешь дать ему смерть. Он умрёт через час, может, через два. Искра ушла, а без неё он не жилец. Ты это знаешь.
Она знала. Чувствовала пустоту под рёбрами — там, где раньше пульсировало тепло, теперь было тихо и мёртво.
— Что ты хочешь от меня? — спросила она.
— Отдай холод. Не мне — Сердцу. Оно примет. И тогда зима станет моей, а ты сможешь уйти. Живой. — Он помолчал. — Я не убиваю без нужды. Мне не нужна твоя смерть. Мне нужно, чтобы ты перестала мешать.
Мирана посмотрела на Огнеяра. Он лежал с закрытыми глазами, и губы у него шевелились — беззвучно, будто он разговаривал с кем-то, кого она не видела.
— А если я откажусь?
— Тогда Сердце возьмёт само. — Морок пожал плечами. — Оно уже проснулось, оно голодное. Оно чувствует в тебе холод и придёт за ним. Ты не сможешь остановить. Разница только в том, останешься ли ты собой после этого.
Она встала. Медленно, держась за плечо Огнеяра, чтобы не упасть — ноги suddenly стали ватными. Посмотрела на кольцо камней. Свет между плитами стал ярче, и в нём теперь угадывалось движение — медленное, тягучее, как вода в проруби.
— Ты сказал, что вы родились парой, — проговорила она. — Один берёт, другой отдаёт.
— Да.
— Но ты сказал, что сила выбирает сама. И что ты был холодным уже тогда.
— Да.
— Значит, ты не проиграл. Ты просто не захотел. — Она повернулась к нему. — Ты мог бы стать Хранителем Лета. Но тебе не нужен был огонь. Тебе нужен был лёд. Потому что лёд проще. Он не требует ничего, кроме послушания.
Морок перестал улыбаться. Впервые за весь разговор его лицо стало просто лицом — усталым, злым, обиженным.
— Ты ничего не знаешь, — сказал он тихо. — Ты прожила всю жизнь в дыре, ты не видела, что делает с людьми надежда. Как они ждут весны, ждут, ждут — и умирают, не дождавшись. Зима честнее. Зима говорит: будет холодно, и это правда. А весна обещает тепло и обманывает.
— Тогда почему ты не ушёл? — спросила Мирана. — Если зима честнее, почему ты стоишь здесь, у Сердца, и ждёшь, когда оно проснётся? Почему не живёшь где-нибудь в снегах, не правишь своим маленьким холодным королевством?
Он не ответил.
— Потому что тебе мало, — сказала она. — Тебе нужен весь мир. Тебе нужно, чтобы все замёрзли, потому что ты сам замёрз. И ты не можешь признаться, что тебе просто больно.
Морок поднял посох. Движение было быстрым, но Мирана успела отшатнуться — и всё равно ледяная волна ударила её в грудь, отбросила назад, на траву. Она упала на спину, и на секунду ей показалось, что рёбра треснули.