— Что он сказал?
— Что вы родились парой. Один берёт, другой отдаёт. Что ты взял всё, а он остался пустым. — Она подняла на него глаза. — И что я — топливо.
Тишина. Только ручей журчал, да где-то вдалеке пела птица — настоящая птица, впервые за сто лет.
— Он сказал правду, — произнёс Огнеяр. — И соврал одновременно. Хранители действительно рождаются парами. Но сила не делится — она выбирает сама. В ночь испытания огонь вспыхнул у меня не потому, что я украл, а потому, что Морок уже тогда был холодным. Он не хотел равновесия. Он хотел власти.
— А прошлая Хранительница Зимы?
Огнеяр закрыл глаза.
— Она была моей матерью. — Он помолчал. — Когда отец умер, она не выдержала. Отдала холод — и не смогла вернуться. Растворилась в зиме. С тех пор зима ищет новую хозяйку. И нашла тебя.
Мирана посмотрела на свои руки. Пальцы всегда холодные, сколько ни сиди у печи. Она думала, что это просто особенность. Теперь поняла: это зов.
— Значит, я умру так же.
— Нет. — Огнеяр подался вперёд, и в его голосе впервые зазвучала не усталость, а злость. — Ты не она. Ты слышишь лёд, но не принадлежишь ему. Ты отдала мне искру — добровольно, без страха. Это уже больше, чем смогла она.
— А если не получится?
— Тогда я возьму холод на себя. — Он сказал это просто, будто речь шла о том, чтобы поднести дров к печи. — Искра выжжет меня изнутри, но зима отступит.
Мирана встала.
— Ты врёшь.
— Нет.
— Врёшь, — повторила она, и голос сорвался. — Ты сказал, что искра сожжёт тебя, если останется внутри. Ты знал это с самого начала. Ты пришёл ко мне не за помощью. Ты пришёл умереть.
Огнеяр не ответил. И это молчание было красноречивее любого признания.
Долина открылась внезапно. Они вышли из ущелья, и Мирана задохнулась.
Здесь была весна. Настоящая, живая весна, какой она не видела никогда: трава, пробивающаяся сквозь талый снег, первые цветы, жёлтые и белые, и деревья, стоящие в зелёной дымке. Воздух пах землёй и водой.
А в центре долины, на невысоком холме, стояло кольцо камней — девять высоких плит, поросших мхом. Между ними висел свет: тёплый, золотистый, он пульсировал медленно, как сердце.
— Сердце Мира, — сказал Огнеяр. — Мы дошли.
Он сделал шаг вперёд и покачнулся. Мирана успела подхватить его под руку. Он был лёгкий, страшно лёгкий, будто внутри уже начал растворяться.
— Ещё немного, — прошептал он. — Только дойти.
Они шли через долину, и с каждым шагом трава становилась гуще, а снег — реже. У самого холма Мирана увидела то, чего не ожидала: на камне, у входа в кольцо, лежал чей-то плащ. Чёрный, длинный, с серебряной пряжкой.