Глава 9. Слушатель
Страница 20 из 38
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 9. Слушатель

Страница 20

Раскладывание заняло весь вечер и прошло ровно: расписание умеет держать даже бессонницу.

За полночь генератор сменил тональность: ровный гул осел в короткое дыхание, и дом начал дышать по-другому — глубже, реже, как спящий, у которого сон наконец сделался настоящим. Я слушал это дыхание и не мог уснуть. Дела комиссии лежали передо мной аккуратные, пронумерованные, и ни одно из них не двигалось с места.

Тогда я встал.

Я одевался без света, по пониманию комнаты, где уже спал четыре ночи. Куртку взял с крючка в прихожей рукой, не глядя, — рука знала крючок. Я не стал спрашивать себя, зачем куртка в доме, где тепло и где мне некуда идти. У выходящего есть куртка — это правило без исключений, а правила я соблюдаю даже тогда, когда не знаю, зачем.

— Продолжим завтра, — сказал я залу.

В зале не было никого, кроме лампы и строки «Кто». Оба не возразили.

Дверь особняка я закрыл за собой тихо — с мягким щелчком, на который дом не отозвался. За порогом воздух был другой: не холоднее, но гуще. В нём было слышно, что остров не спит, — вода внизу у берега, корни в лесу, что-то ещё, чему я не дал имени и не собирался давать. Туман лежал по всему склону: серые слои, ложившиеся на террасы ровно, как ложатся простыни, которые не развешивают, а оставляют на верёвке. Я пошёл вниз, вдоль каната фуникулёра; тропа была утоптана годами, и ноги шли по ней без моей помощи.

Лес стоял по левую руку — я держал его на краю зрения — и не поворачивался к нему лицом. На одном повороте тропы, на уровне плеча, на ветке висела деревянная фигура: маленькая, с одной рукой, с лицом, стёртым до гладкости. Я не останавливался. Я прошёл мимо неё так, как проходят мимо надгробий на старом кладбище, которое не твоё, — с уважением и без вопросов. Лес был полон таких поворотов; в дневной версии этой тропы их видели все, и все договорились не считать. Я соблюдал договорённость.

Я не боялся. Отмечаю это как факт, потому что факты я обязан фиксировать даже о себе: человек, который ночью идёт через чужой остров в тумане, обязан бояться, — и я ждал страха так, как ждут поезд по расписанию. Поезд не пришёл. Ноги шли, дыхание было ровное, и в этом не было ничего особенного. Это была последняя ночь, когда такая формулировка стояла у меня в речи без трещины, но я узнаю об этом позже, а в ту ночь — никак.

Набережная началась ступенями. Шесть гранитных ступеней, перила, а дальше — камень, уложенный с такой аккуратностью, что он не годился для берега: так укладывают в городах, где по камню ходят толпы и никто никогда не смотрит под ноги. Фонари стояли вдоль кромки — чугунные, без стёкол, без ламп: столбы с крюками, которые когда-то держали свет. Я прошёл под тремя из них и заметил, что крюки сориентированы в одну сторону — на море, — как будто свет, который они держали, был нужен не гуляющим, а тому, кто подойдёт с воды. Вода была внизу, чёрная и ровная, и не плескалась о камень — она стояла, как стоящая вода, и это было неправильно, но правильно так, что я не нашёл, к чему придраться. Вдалеке, у воды, стояла пристань — я не пошёл к ней. В ту ночь мне нужен был воздух.

назадназад
1 ... 18 19 20 21 22 ... 38
впередвперед