…Наручники, сдери им башку, безумно неудобная вещь. Верн, в отличие от противника, не был ранен, пребывал в законной боевой ярости, но скованные руки позволяли лишь противодействовать противнику. «Геставец» тоже был в ярости — еще бы, так попасться — придавливал противника к земле, одновременно доставая свой клинок. Всё, что удавалось Верну — лишь удерживать руку врага под камзолом. Вот сейчас узколицее лицо «геставца» ожило: искаженное яростью, кровавыми пузырями на губах, казалось почти красивым. Тоже, оказывается, молодой, лет двадцать. И ведь такого, даже раненого, слабеющего, не удержишь…

…проклятые наручники делали свое дело, рука врага вывертывалась, высвобождалась. Верн конечность только за рукав камзола и успел прихватить, правда, ткань оказалась весьма добротной. Сейчас выскользнет окончательно…

… враг разом обмяк, ткнулся окровавленным ртом в плечо Верна. Над противниками стоял Фетте, сжимающий двумя руками «курц-курц» — тоже довольно нелепо держал, за кончик ствола.

— Проклятые наручники, — прохрипел Верн, сваливая с себя тяжелое тело.

— Это точно, дружище, — Фетте метнулся к лежащем «геставцу», тот пытался зажать простреленное горло, ему было не до сражения. Но рядом с ним лежал заряженный «курц-курц»…

…Последний «из здешних» конвоиров бежал к коновязи. С простреленной руки летели брызги кровь, но это умника явно не остановит. Дернул повод, ловко уцепившись одной рукой за луку седла, взлетел на коня…

…«Стреляй!» захотелось заорать Верну, но он воздержался. Фетте и так прекрасно знает, что делать…

…фенрих сидел на земле, оперев скованные руки на упор выставленного колена. Торчащие вразнобой зубы оскалились еще хищнее. Тонкий ствол «курц-курца» плыл следом за рванувшейся с место лошадью и седоком…

выстрел!…

…точный, даже чересчур. Пуля, видимо, попала в позвоночник всадника — тот дико заорал, и так уже испуганный конь шарахнулся в сторону, врезался в запряженную в фургон пару лошадей. Ржание, треск, скрип колес — там всё разом хаотично двинулось, дернулось, спуталось, залягалось, тяжелый фургон повело в сторону, поставленное на тормоз колесо заскрежетало, экипаж начал опрокидываться…. Через мгновение узкая площадка была пуста, а на склоне громыхало, жалобно визжало, ржало и хрустело досками и костями, кувыркаясь вниз. Еще какое-то время там стучали скатывающиеся камни, стихло.… Только перепуганно фыркали лошади, оставшиеся у коновязи.

Друзья переглянулись.

— Ламы гораздо разумнее лошадей, — заметил Фетте.

— Вольц! — опомнился обер-фенрих.

Фетте кинулся заряжать «курц», но не мог найти на умирающем «геставце» патроны…