— Колдун и есть, — заверил Фетте. — К тому же это огромный, липкий и сраный колдунишка. Чего прицепился? Мы мимо шли, вообще этих блохастых скотов не трогали.

Рейдовики посмотрели на шкуру освежеванного льва — трофей был недурен, но блох действительно много. Впрочем, этим недостатком можно и сгладить приступ собственной жадности: хорошая шкура весьма ценится в столице, но ее туда было бы не дотащить даже в гораздо более лучшей ситуации, тем более еще и не обработанную. А раз еще и блохастая — о, нет, нам и даром не надо.

— Может, башмаки из шкуры сшить? — задумчиво спросил Фетте. — У меня левая нога практически босая.

— Не выйдет. Слишком много времени выделка и шитье займет, — объяснил Верн, имевший чуть более глубокие представления о скорняжно-обувных работах.

Откровенно говоря, личный состав обносился до совершенно безобразного состояния. Обувь и форма превратились в сущие лохмотья, представителей блестящего Ланцмахта можно было узнать лишь по шлемам и кирасам. В последнем цивилизованном бою именовать «дикарями» следовало вовсе не воинов тресго. Одежда — ладно, цивилизованных фрау в холмах едва ли встретишь, стесняться просвечивающего естества нет смысла. Но обувь — серьезная проблема. Босиком идти невозможно. Этак до границ Эстерштайна только ботаник и дотащится — трофейные сапоги у него великолепные, здоровенные ступни дойча от лап тресго, как выяснилось, размером вообще не отличаются.

Четыре дня отряд медлительно двигался, совершая широкую петлю, практически возвращаясь на север. Собственно, иного выбора и не было: на юге холмы приобретали более однообразный характер без очевидных преобладающих высот, угодить там в засаду было много проще, а бой на короткой дистанции куда опаснее для людей, чем для хищников. Медлительность объяснялась не только попыткой просчитать действия противника, но и более простой причиной — начальник штаба был слаб, двигался с трудом.

Львы в эти дня атаковать не пытались, но постоянно демонстрировали, что они наготове: перекличка рыков раздавалась каждые два-три часа — разноголосое рычание-предупреждение практически со всех сторон, непременно завершалось басовитым ревом Генерала.

— Отменно воздействует. Мощный глас, аж волосы шевелятся, — отметил неизменно хладнокровный начальник штаба.

— Нам всем пора бы постричься, — ответил Верн.

Начальник штаба, несмотря на выдержку, выглядел паршиво — у него явно был жар, рана воспалилась. Что ж, обработали недостаточно, антисептики в медицинен-сумке давно иссякли.

Регулярная перекличка львов явно была хорошо обдуманным ходом — хищники не оставляли попыток изнурить противника. Что, в общем-то, удавалось. Но рейдовики готовились к контрудару. Возможности имелись, вот права на ошибку не было.