Но получалось, что ничего не получалось, в смысле, ситуация абсолютно непонятна. Куда везут, зачем? Собственно, в штлаг заключенных и не возят — гонят пешими колонами. Кто по дороге не выдержал и околел — какие вопросы? Это наказание, а не развлечение. При необходимости добьет конвой обессилевшего, далее разденут, в списке наскоро пометят, позже придорожные фермеры голые трупы в местный крематорий отвезут (это в фермерские обязанности входит), потом безымянным пеплом землю удобрят. Этот порядок все знают, его мудрую назидательность детям еще в младших классах объясняют. Но сейчас вообще полная неизвестность. Это «инженеринги» могут про неизвестные секретные технические арлаги и штлаги выдумывать, себя утешать.

Не могла догадаться разбойница. Понятно, что ничего хорошего не ждет, не на отдых везут. Но зачем? Почему именно этих преступников отобрали, они же совершенно разные. С девкой-бейджини понятно — она только для одного развлечения годится. Мужчины в фургоне крепкие, здоровые, могут тяжелую работу выполнять. Но сама Анн-Медхен? Она, конечно, весьма многое умеет, но это внешне совершенно неочевидно, а о деталях никто и не спрашивал. Просто бродяжка без «свайса». Такие в Эстерштайне довольно редки, но ценность их… из-за такого ничтожества даже одного конвойного посылать нет смысла. Впрочем, может, конвой в большей степени неживой груз обоза охраняет? Два других фургона тяжело груженые, увязано всё тщательно, это у преступников крыша в ночной дождь как решето протекает, неодушевленный груз куда поуютнее катит. Припасы или механизмы какие-то? Вооружение? Эта догадка может что-то объяснить, но далеко не всё.

На четвертый день, ближе к вечеру, конвой остановился на горной дороге, у ручья. Пассажирам скомандовали выгрузиться, швырнули пару тряпок, приказали самим хорошенько вымыться и «уделанный» экипаж вымыть. Анн сообразила, что путешествие приближается к концу.

— Держись ко мне поближе, ты, вижу, с понятием, — шепнул «коллега», жизнерадостно возя тряпкой по половой грязи.

Анн не ответила. Во-первых, снаружи заорали, подгоняя, во-вторых, больше никаких соучастников! — они или предадут, или сами в спину при случае ударят, даже на миг не задумаются. Башка у разбойницы еще на месте, руки-ноги есть, скальпель за повязкой, пистолет на самый финальный случай — вот и вся банда. Еще Верн, конечно. Но он далеко, и вообще не разбойник, его подставлять нельзя. Эх, кончено с сыном, уже никогда не встретиться. Ладно, был бы счастлив мальчик.

Закрыли фургон, вновь покатили, явно уже ускоренно. Внутри было сыро, чистая кожа мерзла после холодного ручья. Пассажиры молчали, «коллега» поглядывал многозначительно — Анн делала вид, что не замечает. Если кому и доверять, так это холоду ручья и окружающим горам. Здесь не Хеллиш, конечно, но есть что-то общее. И вода в Нижнем колодце была вкусом со здешней схожа.