И мы вышли из ангара, идя к плавающим средствам.

— По катерам! — скомандовал Красный, в последний раз пробежавшись взглядом по нам, будто запоминая каждого.

А тем временем уже наступали сумерки. Воздух с моря был тёплым и влажным, но под боевой маской он ощущался как лёгкая щекотка на коже. Небо на западе полыхало последним багровым пожаром, а на востоке уже налилось густой, чернильной синевой, в которой проступали первые, самые яркие звёзды. Идеальное время. Дрон ещё слепнет, переключая режимы, а человеческий глаз уже теряет остроту.

Пять катеров, низких и широких, с приглушёнными двигателями, покачивались у пирса. Их силуэты были угловатыми и по-армейски недружелюбными. Возле каждого, вытянувшись, стоял тайский шкипер в лёгкой камуфляжной форме, а азиатское лицо было невозмутимо, взгляд устремлён куда-то в пространство за нашими спинами. Они были здесь словно таксисты, и были также инструктированы. Их не касались наши цели и задачи, у них шла своя серьёзная работа — учения и война, которая недавно закончилась, но в любой момент могла заново полыхнуть.

Красный молча махнул рукой. А музыканты без лишней суеты начали рассаживаться по своим катерам, которые, по сути, были не больше маленькой яхты. До моих ушей доносился глухой стук прикладов о стеклопластик, металлический лязг, приглушённые голоса: «Подвинься чуток», «Дай я сюда положу». Я подошёл к своему катеру, помеченному цифрой «1». Шкипер, загорелый, азиатский парень, мельком глянул на меня и, пропустив меня и Красного вперёд, сам вошёл на борт, садясь за управление катером.

— Проверка связи. Группе «Один», — произнёс Красный.

— Слышу тебя, я Третий.

— Всё хорошо, Второй.

— Внимателен, Четвёртый.

— Лайнер халявы, на связи, — произнёс Спичка, имея в виду, что он «пятый».

— Ваше Величество, — обратился ко мне Красный. Он стоял за шкипером, заложив руки за спину. — План ваш. Значит, и честь вести первый катер — ваша. Начинаем по вашему сигналу.

— Кэптан! Летс го! Таргет он «А» пойнт! — выдал я в сторону нашего шкипера.

— Есть, идти на точку «А»! — произнёс таец на ломаном русском. Скорее всего, его русский даже лучше, чем у меня мой английский.

А Красный только сейчас присел. В руках он держал какую-то продвинутую версию М4, кажется, с оптикой, а на груди у него были закреплены в два ряда магазины к ней. У его ног лежал рюкзак с торчащими из него четырьмя длинными и толстыми, угловатыми антеннами, словно большой переносной роутер. А катер дрогнул и медленно начал набирать скорость.

Моторы, до этого тихо похрипывавшие, взревели глухим, мощным басом, тут же переходя на ровное, тяжёлое урчание. Мы пошли вперёд, задираясь на волнах, заставляя подпрыгивать на заднице и держаться за поручни. Катер разрезал тёмную, маслянистую воду залива. А за нами, чуть по бокам и сзади, виднелись ещё четыре тёмных силуэта, оставляя за собой такие же как у нас пенные усы на воде.