— Как всё прошло? — спросила она меня чуть с надрывом.

— Боюсь, что нашего с тобой уровня секретности не хватит описать то, что там было. Но в целом похоже, я спас если не весь мир, то Златоводскую область точно, — выдохнул я.

— Я тебя очень люблю, мне так всегда страшно, когда ты уезжаешь! И этот в подвале на компьютер матом орал как резаный, но сейчас вроде ничего, спокойнее уже разговаривает. — произнесла Ира.

— Давай съездим прямо сейчас в ЗАГС, заявление подадим. — произнёс я, умолчав о том, что если меня вдруг не станет, то дом Ира унаследует по праву.

— Это можно всё сделать на «Госуслугах». Но тебя бы помыть, чем ты пахнешь? — спорила она принюхиваясь.

«Порох, гарь, жжённый пластик, строительная пыль…» — подумалось мне.

— Уж точно не женскими духами. — улыбнулся я.

— Снимай это всё! Прямо тут, бросай это всё на пол. — улыбнулась Ира, видя, как щенята играются с моим бронекомплектом. Шторм залез в бронежилет, а Барс пытается его оттуда достать, обходя со всех сторон, стараясь ухватить, суя морду то в отверстие для шеи, то в отверстия для рук.

Благо, они не знали, как снимать РПК с предохранителя, а вот Рыжик, сидящий на спинке дивана, наблюдал за щенятами и, судя по выражению морды, знал, но он наш «человек», он детям фигни не скажет.

А я сбросил с себя весь этот комплект потного и грязного, и пошёл в сопровождении Иры в душ. Хотя эмоциональное состояние было такое, что хотелось лечь и лежать. Точно, у меня же глицин есть, он с нервишками помогает, вроде как.

И, озвучив свои пожелания Ире, она сгоняла для меня на кухню, и пока я настраивал душ, уже пришла ко мне с двумя капсулами и стаканом, от которого пахло травами и алкоголем.

— «Ново-Пассит», глицин, милдронат, — произнесла она, и я принял из её рук таблетки и выпил их залпом, запивая «Ново-Пасситом», разведённым в воде.

Вообще так нельзя, но я над собой ставлю эксперименты. Ну и на вкус мерзость, конечно, но если это поможет переключиться…

Я своей головой был ещё там, среди воплей, стрекотания автоматов, жужжания моторов, взрывов, и казалось, стоит мне закрыть глаза, как перед моим взором снова дрожала на ветру та самая синтетическая паутина. Надо будет уточнить у Енота как оно называется.

Меня вымыли, меня даже пробовали ласкать, но сегодня мой «Славик» упорно не желал подниматсья. Нет, я ещё не свихнулся до того, чтобы называть части своего тела своим именем, добавляя к этому уменьшительно-ласкательные суффиксы. Просто так организм отреагировал на стресс-фактор.

И, вытеревшись полотенцем, я спросил у Иры:

— Ну что, после того как у меня не поднялось, будем подавать заявление?