Он присел на стул, достал папиросы и закурил. В темноте комнаты огонек ярко вспыхнул.

— А как вы думаете, Виктор Семенович, получим добро от ГКО? — осторожно спросил я, приподнимаясь на локте. — Одобрят наш проект?

Виктор Семенович затянулся, выдохнул дым, задумчиво посмотрел на тлеющий кончик папиросы.

— Уверен, что дадут добро, — ответил он после паузы. — Не дураки же в конце концов в Москве сидят. Ситуацию с жильем в стране должны понимать лучше нас с тобой. Проблема общая, не только сталинградская. Хотя, — он помолчал, — постулат о том, что всякая инициатива наказуема, никто пока не отменял. Это надо понимать.

Его последние слова прозвучали как-то особенно мрачно. Я насторожился.

— А что, могут не только не поддержать проект, но еще и наказать за инициативу? — ошарашенно спросил я, широко раскрыв глаза в темноте. — Серьезно? За что наказывать-то?

Виктор Семенович поморщился, явно пожалев о своих словах.

— Давай лучше отдыхай, Георгий Васильевич, — примирительно сказал он, вставая. — Что-то не туда у нас с тобой разговор завернул. В ненужную сторону. Спи спокойно.

Виктор Семенович быстро ушел, явно недовольный своими неосторожными словами. Дверь тихо закрылась за ним. А я решил не забивать себе голову всякими глупостями и мрачными мыслями. И почти тут же почувствовал, как на меня тяжело навалился долгожданный сон. Я провалился в него мгновенно, даже не успев додумать начатую мысль.

Я думал, что буду спать не меньше целых суток, отсыпаясь за все прошедшие практически бессонные ночи и изнурительную работу. Но совершенно неожиданно для себя проснулся около шести часов утра, когда за окнами уже начинало светать. Проснулся сам, без всякого будильника или посторонних звуков. Просто открыл глаза и понял, что больше не могу спать. Самочувствие было, честно признаться, так себе, не очень хорошее. Голова гудела и болела, словно в тисках, во рту пересохло и был противный привкус, тело ломило, каждая мышца ныла. Но спать совершенно не хотелось больше, хотя отдыха явно было совершенно недостаточно для полного восстановления сил. Организм взбунтовался. Я с большим трудом поднялся с кресла, с хрустом размял затекшие от неудобной позы мышцы шеи и спины, потянулся.

Я осторожно, стараясь не шуметь, аккуратно растолкал спящего рядом на раскладушке Андрея. Тот мгновенно подскочил, как от сильного толчка электрическим током, резко сел на раскладушке, испуганно оглядываясь вокруг широко раскрытыми глазами. Явно еще не до конца проснулся и не сразу понял, где именно находится, что происходит вокруг.