Я снова задумался, прикидывая реальные сроки:

— Если начать сейчас, в апреле, то к июню можно запустить первый завод по производству панелей. Два месяца на организацию производства, обучение кадров, наладку оборудования. Первую партию панелей можно получить в июле. А к августу-сентябрю можно сдать первый дом. Это будет экспериментальный проект, на котором мы отработаем технологию. А дальше, если всё получится, можно будет масштабироваться. Открыть второй завод, третий. К концу года можно построить десять-пятнадцать домов трёхэтажных одноподъездных домов. Это сто восемьдесят двухкомнатных квартир.

Виктор Семёнович откинулся на спинку стула и задумался, глядя в потолок. Я видел, как он просчитывает варианты, взвешивает риски. Молчание длилось минуту, а может, и больше. Потом он посмотрел на меня:

— А что, если не получится? Что, если технология не сработает? Мы потратим ресурсы, время, а результата не будет. Это провал, Георгий Васильевич. А провалов нам не надо.

Его опасения мне понятны. Он рисковал. И не только карьерой, а в конечном счёте своей жизнью. Но я верил в эту технологию, знал, что она работает. И помнил сотни тысяч панельных домов, построенных в СССР, миллионы людей, получивших жильё благодаря этой технологии.

— Виктор Семёнович, я понимаю ваши опасения. Но я уверен, что это сработает. Технология во многом проверенная, её частично в качестве экспериментов применяли в Москве и Ленинграде до войны. Просто не в таких масштабах и были немного другие панели. Немцы перед войной тоже добились больших успехов. А мы можем стать первыми, кто применит её массово для восстановления разрушенного города. Это будет прорыв, Виктор Семёнович. Это будет пример для всей страны.

Виктор Семёнович слушал, и я видел, как в его глазах загорается интерес и азарт. Он был азартным человеком, готовым рисковать, если видел перед собой большую цель.

— И ещё, — добавил я. — Если с панелями ничего не получится, мы ничего не потеряем. Оборудование останется, рабочие научатся, будет опыт. Мы сможем использовать это для других задач. Но я уверен, что всё получится.

Я взял еще одну протянутую папиросу, но прикуривать не стал. А Виктор Семёнович снова затянулся папиросой, выпустил дым и оценивающе посмотрел на меня. Затем кивнул:

— Ладно. Убедил. Но я хочу, чтобы ты понимал, насколько это ответственно. Если берёшься за это, то отвечаешь головой. В прямом смысле. Если провалишься, то нам обоим несдобровать. Понял?

— Понял, товарищ Андреев.

— Хорошо. Тогда вот что ты сделаешь. Сначала подготовишь подробную записку по этой теме с расчётами, чертежами и обоснованием. Всё должно быть чётко, ясно и убедительно. Я доложу Чуянову, посмотрим, что он скажет. Если он одобрит, будем двигаться дальше. Если нет, придётся искать другие варианты.