На должность второго прибудет Старовойтов Сергей Гаврилович. Ему ровно сорок. До войны он был вторым в одном из сибирских обкомов, каким-то образом сумел добровольцем уйти на фронт и воевал не на политической должности, а был строевым командиром. В сорок третьем, командовал дивизией, заменил своего раненого комкора, но через две недели сам оказался на госпитальной койке.

После тяжелого ранения вернулся на фронт уже на политическую должность, дорос до члена Военного Совета армии, но в начале года в Венгрии опять был ранен, после почти трех месяцев госпиталей был демобилизован и направлен к нам. Генералом он так и успел стать, но полковник самый настоящий и орденов и медалей достаточно.

На должность председателя крайисполкома прибудет тоже настоящий полковник, Коваленко Алексей Григорьевич. Он ровесник века и высшее образование начал получать еще в Российской империи, шестнадцати лет отроду поступив в Петроградский политехнический институт императора Петра Великого.

До войны он работал в Наркомате топливной промышленности СССР, а потом в образованном в 1940 году Наркомате нефтяной промышленности. Почти всю войну провоевал в инженерных войсках и последняя занимаемая должность была заместитель командующего инженерных войск одного из фронтов. Для него война закончилась после тяжелого ранения в конце февраля сорок пятого.

Это было очень серьезным усилением руководства создаваемого Сталинградского края и решения главной кадровой проблемы не дававшей мне спокойно спать после возвращения из Москвы.

Кроме этого нам обещано, что как только начнется демобилизация все призванные военкоматами Сталинградского края, будут включены в первую очередь, а военнослужащие имеющие высшее образование начнут возвращаться домой почти сразу же после капитуляции Германии, кроме войск Восточной Сибири и Дальнего Востока.

При необходимости к нам будут дополнительно направляться специалисты дефицитных специальностей.

Маша после получения известия о грядущих переменах проплакала весь вечер. Когда я уже почти в полночь вернулся домой, она встретила меня с красными нареванными глазами.

Обняв меня, Маша опять начала всхлипывать.

— Гоша, теперь мы тебя вообще не будем видеть, ты и сейчас почти никогда не возвращаешься с работы как все нормальные люди и очень часто не бываешь дома сутками, когда уезжаешь куда-нибудь в дальние районы. А тут вообще Актюбинск и этот страшный Мангышлак, где одни пустыни и нет даже нормальной воды.

Я не знал, что ей на это сказать и только в ответ крепко обнял её.

Ночью, уже в постели, Маша спросила: