Товарищ Сталин еще до революции не раз и не два мог погибнуть из-за предательства своих «соратников». И только какое-то врожденное чувство опасности и выработанные осторожность и привычки запоминать любую мелочь и всё проверять спасали его.

Самому себе он старался никогда не лгать. Именно поэтому ему удавалось брать верх в многочисленных внутрипартийных схватках на съездах и конференциях, даже когда у оппонентов, казалось бы, шансов было больше. Он умел видеть положение вещей таким, каким оно было на самом деле, без приукрашивания и самообмана. Он знал свои слабости, знал, что иногда бывает несправедлив, жесток и подозрителен. Но никогда не позволял себе утешаться ложными надеждами или закрывать глаза на очевидное.

А потом, уже после революции, это всё вместе помогло взять верх во внутрипартийной и политической борьбе, где цена проигрыша была одна: чья-то жизнь, твоя или оппонента.

Жалости в этой борьбе он не знал и почти никогда не сомневался, даже когда приходилось отдавать приказы о ликвидации людей из самого близкого круга, как, например, безжалостно были уничтожены почти все родственники его двух жен. Они просто дали повод усомниться в преданности ему.

Только четверым людям товарищ Сталин пока прощал всё, своим детям: родным и приемному сыну Артему Сергееву.

Это был сын его верного и преданного товарища по революционной борьбе Федора Андреевича Сергеева, товарища Артема. Он погиб 24 июля 1921 года во время испытания аэровагона, железнодорожного вагона с воздушным винтом авиационного типа. Артём родился весной 1921 года, после смерти отца с годовалого возраста до ухода на службу в армию воспитывался в семье товарища Сталиным и был очень дружен с его младшим сыном Василием.

Некоторым Вождь сохранял жизнь и даже возвращал всё, что они внезапно теряли, попав в жернова страшной карательной машины. Но зарубочка против их фамилий в его феноменальной памяти оставалась.

Прочитав эти рапорта генерала Селивановского, товарищ Сталин сразу же вспомнил его доклад о «грехах» Берии. И тут же в памяти всплыли и «художества» Абакумова и Хрущева.

Товарищ Сталин поморщился: вспоминать это было ему неприятно. И в эту же минуту он понял, что эта троица теперь всегда будет идти в жесткой связке, особенно если будет еще какой-нибудь негатив в отношении любого из них.

Поразмыслив еще немного, товарищ Сталин решил пока этим вопросом не заниматься: чтобы пазл сложился, ему не хватало информации, да и главное сейчас другое: подготовка к заключительным операциям Великой Отечественной, мысли о которых вытесняли абсолютно всё и не позволяли спокойно и без эмоций проанализировать ситуацию.