— Она могла объяснить…

— Времени не было объяснять. И сил не было.

Герман, осторожно уложив девушку, расстегнул ее ремень с пистолетной кобурой. Адаптка не шелохнулась, хотя Вадим был уверен, что, коснись кобуры он или Григорий, уже валялись бы на полу.

Герман снял с шеи девушки кошелек, протянул Вадиму:

— На.

— Что это? — Вадим, брезгливо поморщившись, вытащил из пропотевшего свертка шприц с остатками мутно-голубого раствора.

— Я так понимаю, то, за чем ходили. — Герман озирался по сторонам. — Ларку обтереть надо… Полотенце дадите, какое не жалко?

Вадим едва не подпрыгнул.

— Что значит — «за чем ходили»⁈ Ты хочешь сказать, что где-то уже изобрели вакцину? И в шприце — именно она⁈

Герман пожал плечами.

— В шприце — то, от чего пацан ваш жив. Ларка очухается — получше объяснит, она все про прививку какую-то бормочет. Я не больно вкурил… Так чё, полотенце-то?

Светлана Борисовна вытащила из шкафчика стопку одноразовых пеленок:

— Вот, держи. Тебе помочь?

— Обойдусь. Спасибо.

Герман смочил пеленку под краном. Засучил на адаптке брючину, снял с лодыжки ножны. Расстегнул ремень девушки, брюки. Бросил Вадиму:

— Так и будешь пялиться?

— Извини, — спохватился Вадим.

Отвернулся.

Герман хмыкнул.

— Ну да… Адаптка ведь! Обезьяна почти.

— Я так никогда не говорил!

— Ты и сейчас не говоришь.

Судя по звукам, Герман освобождал питомицу от одежды. Вадим недоуменно разглядывал шприц.

— Где они это взяли?

— Ларка говорит, сама приготовила. Из какого-то порошка.

Герман подошел к крану, прополоскал пеленку. Темные от ожогов руки, размером и твердостью напоминающие экскаваторные ковши, орудовали на удивление искусно.

— Что за порошок?

Отвечать Герман не спешил. Долго полоскал пеленку, потом отжимал. Закрутил кран. Не глядя на Вадима, проговорил:

— Знаешь, Вадик, чем ты от Евгеньича отличаешься? И от Гриши?

Вадим слегка опешил — хотя, разумеется, знал. Сравнение с Сергеем Евгеньевичем, давно отошедшим от науки, занимавшимся в основном административными вопросами и, тем более, Грегором — топорным ремесленником, на научные изыскания никогда не претендовавшим, он уверенно проводил в свою пользу. Но услышать такой вопрос от Германа было странно.

— Чем же?

— Тем, что они сперва о людях думают. А уж потом о порошках. — Герман повернулся к Вадиму, уставился на него светлыми, почти как у адаптов, глазами. Вадим вздрогнул — понял вдруг, что командир адаптов еле сдерживает злость. — Ларка тут у вас уж сколько часов валяется — а ты ее ни как звать не спросил, ни что с остальными! Реактивы ему достань, а там хоть сдохни… Красавец.