Недалеко от Ногинска. 23 дня после возвращения. Кирилл

Дождь на улице поливал такой, что с высоты лошадиного роста едва видна была дорога. Лошади шли натужной рысью, копыта вязли в грязи.

— Это везде сейчас так? — перекрикивая хлещущий по капюшону дождь, проорал Кирилл.

Настенный монитор в бункерной столовой отражал дату, время и погодные условия снаружи. Благодаря чему подземные жители знали, что сегодня девятнадцатое января, температура на поверхности плюс тринадцать (по ощущениям — пять), проливной дождь и шквалистый ветер.

— Здесь еще ничего, — донесся сквозь шум голос Германа. — Здесь хоть дорога не совсем убита, верхом проехать можно. А за Пекшей — звездец, как развезло, хрен продерешься. С Крещением Господним тебя.

— Что? — не понял, сквозь ветер, Кирилл.

— С праздничком, говорю! С Крещением Господним. До того, как все случилось, с этого дня крещенские морозы начинались, верующие в прорубь ныряли.

— Зачем?

Герман знакомо дернул плечом — адапты скопировали не только тон и речевые обороты командира. Только вот прибор ночного видения ни адаптам, ни Кириллу теперь был не нужен — а из капюшона Германа выглядывал, напоминая странной формы козырек.

— Не знаю. Вроде, положено.

— Прорубь — это ведь отверстие во льду замерзшего водоема? — покопавшись в памяти, уточнил Кирилл. Перед глазами возникла ледяная переправа на подходе к гарнизону: как это было страшно, лезть в темноте в холодную воду, и как тяжело физически. — Неужели верующие люди…

— Цыц! — оборвал Герман.

Кирилл послушно замолчал и замер. И услышал далекий стук копыт. Рука сама дернулась, расстегивая кобуру. Герман, увидев Кирилла собранным в дорогу по всем адаптским правилам, пожал плечами — «тут ехать-то три часа», но возражать против пистолета и ножа не стал.

— Кто это может быть?

— Без понятия. — Герман тронул ПНВ, поправляя. — Батарея, зараза, садится… — Оружие он выхватил раньше Кирилла.

— Здесь спрячемся? — Кирилл заставил коня перешагнуть ограждение у обочины. — Или дальше уйдем, в лес?

— Здесь.

По голосу Германа сложно было разобрать, удивился он боевой готовности спутника, или озадачился. Но, как бы там ни было, присоединился к Кириллу. Они замерли за ограждением.

— Может, пронесет, следов не увидит, — прошептал Герман. — А может, и вовсе не по нашу душу.

Кирилл с надеждой кивнул. Ему очень хотелось верить, что это кто-то из адаптов не утерпел и скачет встречать их с Германом. В направлениях не ориентировался, диагноз «топографический кретинизм» Олеся в свое время поставила ученику безоговорочно, и искренне считал, что Герман везет его к Дому. Но скоро, по стуку копыт, понял, что всадник следует им вдогонку, а не навстречу.