— Готов, — согласился Кирилл.

Герман встал и помог подняться сопернику. Удержав его ладонь, сказал:

— Здорово, что ли?

Кирилл улыбнулся.

— Здравствуйте! Знаете, я про вас столько уже слышал, что кажется, всю жизнь знаком.

Герман не изменился, остался в точности таким, каким Кирилл запомнил его перед уходом из Бункера: невысокий, жесткий, пружинистый, будто из проволоки скрученный. Холодные голубые глаза, над бровью — глубокий шрам, волосы зачесаны назад. Кожа темная, но светлее, чем у адаптов. И волосы длиннее, чем у них, не белые, а странно пегие. Разве что морщин на лице у Германа прибавилось.

— А раз знаком, так нечего «выкать». — Герман достал сигареты.

В спарринге Кирилл отвлекся, во время боя ни о чем другом думать нельзя, а сейчас немедленно вырвалось:

— Герман, что с ребятами⁈ Джек, Олеся, Гарри? Вы нашли их?

— Нашли. Живы.

Кирилл просиял.

— Уф-ф! Вы… то есть, ты не представляешь, как я переживал! Кого ни спроси, никто ничего не знает. Я догадывался, что ты на выручку пошел, но пока с Шелдоном не познакомился, ничего не знал. Как они?

— Нормально, — сказал Герман.

И Кирилл с облегчением улыбнулся. Собственно, а что еще ожидал услышать? Понятно, у кого Рэд перенял свое суровое немногословие. Главное ведь сказано. Ребята живы. Живы!.. И вот этот, охвативший его сейчас восторг — наверное, и есть то, что принято называть неуловимым словом «счастье». Кирилл физически чувствовал, как отпускает его напряжение последних ночей. Германа он с удовольствием расцеловал бы, если бы не сомневался, что порыв правильно поймут.

— Але! — Герман потеребил Кирилла за рукав. — Ты чего застыл? Слышь меня?

— Слышу.

— Я спрашиваю, пойдешь со мной? К нашим?

Казавшаяся несбыточной мечта сбылась так просто и буднично, что Кирилл поначалу опешил.

Пойти с Германом «к нашим»⁈.. Обрести возможность спокойно продолжать эксперимент⁈.. Снова увидеть Рэда, Джека, Олесю… Лару. О которой все эти ночи не позволяет себе даже вспоминать, чтобы не расклеиться окончательно?

— К вам? — пробормотал Кирилл, — в Дом? А можно?

— Можно — Машку за ляжку, — сообщил Герман, — и козу на возу.

Ух, до чего же он на Рэда похож!.. И на Джека. И даже на Лару… То есть, ерунда, конечно, это ребята — на него.

— У Евгеньича спрашивай, что тебе можно, а чего нельзя. Мне-то — не вопрос, хоть сейчас заберу.

Кирилл покраснел от удовольствия.

— Пойдемте… Пойдем к Вадиму Александровичу? Я у него спрошу, надеюсь, что отпустит.

— А чё к нему? — нахмурился Герман. — Чё не к Евгеньичу?

— Сергей Евгеньевич… неважно себя чувствует.

— Ну, окей. К Ваде, так к Ваде.