— Подождите, — вскинулся Кирилл. — Я нормально себя чувствую!

— Ну разумеется. Нормальней некуда… Именно об этом я и говорю.

— Ладно, — решил Вадим. — Убедил… — Скомандовал в камеру: — Спускайся. От оружия избавишься сейчас же, на наших глазах. Это понятно?

— Так точно, ваше благородие, — буркнул Рэд.

Вынул из кобуры пистолет. Отстегнул от ремня нож и чехол с сюрикенами. Демонстративно, на вытянутых руках, опустил на землю.

— Второй нож, — напомнил Вадим.

Рэд нагнулся, засучил брючину и снял ножны. Знакомым жестом распахнул куртку, демонстрируя, что пустой.

— Меня у Толяна так же досматривали, — вырвалось у Кирилла.

— Это — вынужденная мера, — отрезал Вадим. — После того, что устроил… другой парень, — имя Джека он наотрез отказался запоминать, — мы должны убедиться, что адапты приходят сюда безоружными.

— А еще у меня челюсти — вставные, — поднимая глаза к камере, сообщил Рэд. — Титановые! Тоже снять? И штанами могу задушить кого-нибудь.

Кирилл мысленно усмехнулся. Уж он-то хорошо знал, как обманчива безоружность адаптов, всех нюансов не смогли бы разглядеть даже многоопытные досмотрщики Толяна.

Лезвие в головной повязке, дротики, замаскированные пряжкой от ремня, деревянный талисман — не на шнурке или цепочке, а на стальной проволоке… Безоружным никто из адаптов не оставался никогда.

— Спускайся, — разрешил Вадим. — Лифт сейчас включим.

Встретить Рэда, сидя в инвалидной коляске, Кириллу не позволила гордость. Он поднялся, выпрямился и даже сумел отcтупить на пару шагов от проклятого кресла, делая вид, что оно будто бы и не его.

Рэд за прошедшее с последней встречи время успел полностью избавиться от хромоты. Глядя на бодрую походку командира, Кирилл вздохнул от зависти — когда-то сам сможет так носиться.

— Здорово, бункерный.

На секунду оба замерли — Кирилл выжидал, Рэд настороженно косился на стоящих в отдалении людей. А потом вдруг, буркнув: «да пошли они», порывисто стиснул Кириллу руку.

— Живой, зараза, — с нескрываемой уже радостью выдохнул он.

До Кирилла донесся знакомый до боли, неистребимый запах — костровой копоти, лошадиного пота и уличной свежести. То ли от этого аромата, то ли от внезапного порыва Рэда, про которого привык думать, что тот напрочь лишен человеческих чувств, на глаза навернулись слезы.

— Живой, — подтвердил он. — Отпусти, пальцы раздавишь.

Рэд тепло улыбнулся. Ненадолго, всего-то на мгновение.

— Садись, — натягивая на лицо привычную маску, проворчал он, — чего вскочил?

Подкатил коляску и заставил Кирилла сесть. Оценивающе оглядел бинты.

— Толян месил?