Рольф незаметно отодвинул штору и выглянул во двор. И тихо выругался. Нет, пора положить конец нелепой дружбе! София не должна так смотреть на Эшвуда. Да и тот не смеет так откровенно облизывать ее взглядом. Но она… Она просто не имеет права принимать все эти заигрывания! В конце концов, Софи — замужняя женщина, и не должна поощрять подобное поведение мужчин.

Ветер донес легкий серебристый смех жены, и Рольф снова скрипнул зубами. С ним она так не смеется. И почему внутри все переворачивается от одной только мысли, что Софи способна увлечься пустоголовым столичным хлыщом? Да что там! Похоже, она уже увлеклась.

Он смял испорченный чертеж и кинул его в корзинку для мусора. А потом резко задернул штору и положил перед собой чистый лист. Хватит думать о жене. Она и так не выходит у него из головы ни днем, ни ночью. Рес… про ночи вообще лучше не вспоминать. С тех пор, как он пошел на поправку, находиться рядом с Софией в одной постели стало просто невыносимо. Он хотел жену. Хотел до потери контроля. Потому и перебрался в свою спальню, опасаясь, что однажды просто не сдержится и нарушит данное Софии слово.

Проклятье! Зачем он вообще его дал? И зачем заставил Ивэна изменить срок договора с шести месяцев на два? Большей глупости трудно было и придумать!

Сейчас, когда срок брачного контракта подходил к концу, Рольф все чаще задумывался о том, чтобы его продлить. В конце концов, он еще недостаточно здоров, и для Софии это будет весомым аргументом. Она не сможет уйти и бросить все на полдороге. И потом, Софи выиграла пари, и они должны поехать… Куда там она хотела? В Барт? На горячие источники?

Ну, вот туда они и поедут, как только он разберется с делами. Да, именно так он и сделает, пока Эшвуд окончательно не вскружил Софии голову.

При одной мысли о сопернике внутри все вскипело, а в груди противной змеей снова заворочалась ревность. Свое он отдавать не привык. А Софи была его. Вся. От кончиков пальцев до еле заметных веснушек на курносом носу. И до ямочек на щеках. И до… Рес!

Он вдруг подумал, что однажды она уйдет, оставив его одного, и отчетливо понял, что просто не может этого допустить. Без Софии его жизнь станет серой и однообразной. Пустой.

Рольф рывком поднялся из-за стола и взял трость.

«Не отпущу, — думал он, выходя из кабинета и направляясь в сторону холла. — Поговорю и объяснюсь, и тогда никакой Эшвуд ничего не сможет сделать. Софи — моя. И моей останется».

Правда, ему пришлось отложить свои планы. Не успел он свернуть в холл, как столкнулся с раскрасневшейся, взволнованной Амалией.