— Правда? — обрадовалась Люся, — думаешь, у меня будет шанс?

— Не знаю, — честно призналась я, — если бы времени на раздумье было бы больше, а такой блиц — сложная штука. Он чувствует себя гораздо увереннее.

— Но на соревнованиях у каждого игрока будет час времени, — загорелась Люся надеждой.

— Ого! Целый час. Тут и я бы справилась, наверное.

— Ты? — Люся глянула на меня растерянно, — но ты же не умеешь играть в шахматы.

— Не умею? — я потёрла кончик носа, — но фигуры мне знакомы, и вроде понимала, как вы играете.

— Нет, я не то сказала. Мы с тобой играли несколько раз. Я имею в виду, что ты плохо играешь.

— А, — я улыбнулась, — новичкам везёт. Бывает, что плохой игрок одерживает победу. Были прецеденты.

Люся вздохнула, вероятно, решив, что ко мне подобный случай не имеет никакого отношения, а я не стала разубеждать.

Когда ажиотаж прошёл и народ начал расползаться, Викторас, увидев меня, предложил:

— О! Бурундуковая, не хочешь попробовать свои силы со мной?

Шутник, блин.

— Нашёл соперника! — тут же возмутилась Люся, — она только фигуры научилась передвигать.

— А ей фору дам, — мгновенно нашёлся Викторас, — буду играть без ферзя. Это же просто дружеский шарж.

— А потом будешь хвастаться, что даже без королевы умеешь играть, — надула губки Люся.

— Нет, — отказалась я, — у меня время закончится на втором ходу.

— А давай поставим полчаса, — продолжил настаивать Викторас, — просто глянуть, как твоя интуиция работает в шахматах. Ты ведь на спартакиаду по математике ездила. А шахматы — это та же математика.

Я задумалась. За полчаса многое может случиться. Возможно, выпадет знакомая композиция. Пусть не Алёшина, это было бы чересчур удачливо, но, возможно, тоже что-нибудь хорошее.

— А давай, — согласилась я, — не на корову играем. Заодно гляну — так ли ты хорош, как расписывает Люся.

На меня зыркнули сразу с двух сторон.

Люся:

— Да он тебя разделает в пух и прах!

Викторас:

— Очень приятно, что мои скромные возможности так оценили.

Причём сказали громко и одновременно.

Я села на скамейку, и парнишка, чтобы показать свою лояльность, развернул в мою сторону белые фигуры, а у себя снял с доски королеву.

— Стоять, — остановила я его, — белые фигуры ладно, а ферзя верни на доску. А то если выиграю — скажешь, потому что играл без главной фигуры. А если выиграешь ты — будешь ходить как павлин-мавлин. Мол, я даже без ферзя победить смог Бурундуковую.

Вероятно, он и сам не горел желанием играть без королевы, просто не хотел идти на попятную, но едва я заикнулась об этом, мгновенно вернул фигуру на место.