И едва они устроились на заднем сидении автомобиля, а коренастый водитель по имени Поль завёл двигатель, девушка раскрыла папку.

— Луиза? — перехватив руку Жози, спросил Ролан де Ла Пуап.

— Баронесса в вашем родовом замке и не покидала его всю неделю. Ждала вашего возвращения.

— Баронесса? — Ролан де Ла Пуап кинул взгляд на девушку.

— Ваша жена рассказала, что после смерти её деда, у которого так и не родился ни один мальчик, баронство её семьи угасло, но ей нравится, когда я обращаюсь к ней именно так. Только когда мы наедине.

Виконт кивнул. После смерти сына четыре года назад у его жены Луизы появились разные причуды, на которые он смотрел сквозь пальцы. А вот теперь и это.

Жози тем временем раскрыла папку и стала зачитывать список дел:

— Завтра в десять утра у вас завтрак с Лилиан Беттанкур (2). Обсуждение новых флаконов для духов.

— Подожди, Жози, но разве Лилиан не объявила тендер?

— Она передумала в тот же день, но вы были уже в Нью-Йорке. Я сообщила ей, что вы прибываете сегодня, и Беттанкур просила передать вам, что хотела бы видеть вас на ланче 22 июня. А это завтра. Она сказала, что коней на переправе не меняют и готова подписать с вами любой контракт.

— Ладно, — Ролан де Ла Пуап про себя усмехнулся. — Хорошая новость, к тому же не придётся ломать голову, кому спихнуть уже готовую продукцию.

Автомобиль выехал на площадь Оперы, и водитель нажал на тормоз.

— Что там, Поль? — заинтересовался виконт, наклоняясь вперёд.

— Студенты пикеты опять выставили.

— И что их не устраивает в этот раз? Новая реформа образования?

— Не поверите, патрон, — Поль обернулся, улыбаясь. — Это студенты-евреи. Требуют свободу для евреев, желающих выехать из СССР, — отозвался водитель. — Третий день подряд бастуют, но до этого стояли на площади Бастилии, а вот сегодня решили сюда перебраться. Сейчас развернусь.

Поль повернул налево, проскочил перекрёсток и, вывернув на другую улицу, снова остановился.

— И здесь баррикады строят.

Ролан де Ла Пуап, глядя на мужчин, которые перегораживали улицу, нахмурил брови. По возрасту их к студентам никак невозможно было причислить. А у некоторых в руках были транспаранты, на которых большими буквами было написано: «Брежнев вон!» и ещё что-то про коммунистов. Всю фразу он прочитать не смог, но она его уже и не интересовала.

— Жози, — он развернулся к своему секретарю и, пока Поль прикидывал, по какой улице лучше выбраться из Парижа, спросил: — Кажется, я что-то пропустил, пока отсутствовал. И всего-то одна неделя, а в Париже опять забастовки, к тому же с очень странными лозунгами.