Со времени моего последнего разговора с Мариной прошло уже пять дней. Тогда, в завершении нашей беседы, она сказала, что поедет на вокзал, возьмет билеты на поезд, а завтра сообщит мне, когда ее нужно будет встречать. Я позвонил ей из переговорного пункта на следующий день, но вместо ответа в трубке слышались только длинные гудки. Я не придал этому значения. Уже бывало так, что я не дозванивался ей с первого раза. Я позвонил еще через несколько часов, а потом на следующий день, а потом еще на следующий. Ответа так и не было.
Тут я уже начал волноваться не на шутку. Марина постоянно вращалась среди не самых лучших людей города, и я не понаслышке знал, что бывает с теми, кто по какой-то причине вышел из доверия у подобного рода публики. Перед моим отъездом она явно была под наблюдением людей Вахо, значит, он по какой-то причине не доверял ей. По нашим отрывочным с ней разговорам, я знал, что у Вахо большие проблемы из-за московской комиссии, расследовавшей деятельность крупных подпольных цехов по производству контрафактной продукции в нашем городе. Марина была под подозрением также и у милиции, на это явно указывал мой разговор с капитаном Казанцевым, который приходил ко мне в больницу и пытался выведать, что связывает меня с Мариной.
Внезапное молчание Марины на фоне ее явно выраженного желания приехать сюда на море, меня сильно тревожило. Могло быть, конечно, так, что она внезапно куда-то уехала и не смогла меня предупредить, потому как позвонить мне ей было некуда. В Советском Союзе телефон был роскошью и у хозяйки дома, в котором я жил, его не было. Все звонки я всегда совершал из переговорного пункта в Анапе. У Марины тоже мог сломаться телефон. Она могла внезапно заболеть и попасть в больницу. Для ее молчания могли быть десятки причин. Думать о плохом мне не хотелось, но нехорошие мысли сами лезли в голову.
— Тебя что-то тревожит? — спросил меня Сергей, когда я в пол-уха слушал его объяснения по проводке ци по меридианам конечностей.
— Да, один очень дорогой мне человек — моя девушка — внезапно перестала выходить на связь, — кивнул я. — Я начинаю волноваться о ее судьбе.
— У тебя есть причины думать, что с ней могло произойти что-то плохое? — Уточнил Сергей.
— Да, есть, — кивнул я. — Когда я уезжал сюда, у нее были кое-какие трения с весьма опасными людьми, поэтому я и тревожусь.
— А ты пробовал попросить кого-то из своих друзей там, у себя дома, узнать о ней?
Я задумался. Из моих друзей и учеников телефон был только у Вани. Но Ваня сейчас должен быть в Москве, так что он мне точно не поможет.