Теперь, в свете того, что произошло тем вечером, думаю, что Тима, по любому попытался бы меня ограбить. Та монтировка, которой он так бодро размахивал, отбиваясь от грабителей, очень уж удачно оказалась у него под рукой. Ладно, о гаденыше Тиме поразмыслю позже. С ним почти все ясно. А вот кто были те, что пытались нас выставить на дороге? Я этих лиц в зрительном зале не видел. Но там было полно народу, и я мог просто не заметить этой компании. Как они узнали, что у меня должна быть крупная сумма? Про призовые понятно, о них было объявлено во всеуслышание, но три тысячи рублей не такие уж большие деньги. Хотя людей убивали и за меньшее. Но мне кажется, что грабители знали о выигрыше на ставках. Тогда сумма в больше чем в тридцать тысяч — это очень лакомый куш.

Вопрос только в том, откуда они могли узнать? Видели как Тима получал мой выигрыш? Возможно. А возможно, их кто-то на нас навел. Тогда крыса находится среди организаторов боев. Тима еще в первый раз очень опасался ограбления, мы тогда с ним сорвались с турнира раньше, чем он закончился. Получили деньги у Абрамыча и рванули, как будто за нами черти гнались. Тогда у нас чуть менее десятки с собой было. Если Тима опасался ограбления, значит такие случаи уже бывали. Вот только как теперь об этом узнать? Может показаться, зачем мне это нужно? Ведь попытка ограбления провалилась, и я даже подстрелил двух грабителей. Но мне интересно узнать, кто на нас навел, чтобы посчитаться с этим типом.

А посчитаться с Тимой у меня если и получится, то нескоро. С теми деньгами, что этот….мерзавец снял с меня он может уехать достаточно далеко и залечь на дно. Той суммы ему хватит надолго. Если, конечно, он их не зароет и не дождется Павловской денежной реформы, которая должна случиться через семь лет. Но это не тот тип, чтобы ждать так долго и не пользоваться свалившимся на него богатством. Тима не может знать, убил он меня на дороге или нет. Преследований со стороны ментов он может опасаться менее всего. Что мы в тот вечер уехали с ним, знает очень ограниченный круг людей и они по любому не станут откровенничать с милицией. Если я мертв, то уже никому не пожалуюсь, если выжил, то писать на него заявление тоже не стану. Мне это не нужно. Пойди, объясни милиции, где я был с Тимой этим вечером и откуда у меня деньги, на которые тот польстился. Так что придется симулировать потерю памяти. Мол, ничего не помню о том, что произошло в тот вечер и не представляю, кто мог на меня напасть.

— Здравствуй, Мариночка — Вахо встал из-за стола и пошел навстречу девушке, обняв ее и поцеловав в обе щечки. — Ты все так же цветешь и пахнешь, моя хорошая.