— Можете поделиться вашими подозрениями? — Спросил Егор Владимирович, отодвигая пустую тарелку с борщём в сторону и принимаясь за макароны с котлетой.

— К сожалению, нет, — пожал плечами Мезенцев. — Но я хотел бы у вас поинтересоваться вашими знакомствами, которые могут бросать тень лично на вас, как на руководителя ОБХСС города.

— Какие мои знакомства вы имеете в виду? — Сухо спросил Потапов.

— Ну хотя бы вашу хорошую знакомую, Терентьеву Марину, — глядя в глаза собеседнику, ответил Мезенцев. — Она очень плотно общается с не безвестным вам Каладзе Вахтангом Отаевичем. Некоторые считают его даже негласным теневым хозяином этого города.

— Терентьева Марина является завербованным мной информатором, и все мои встречи с ней обоснованы оперативной необходимостью, — твердо сказал Потапов. — Надеюсь, эта информация от вас никуда не утечет?

— Что вы, я могила, — покачал головой Мезенцев. — Раз так, то я больше не имею к вам вопросов. Извините, если испортил вам аппетит.

— Я так рано проголодался, что мой аппетит не может испортить ничего, — ответил Егор Владимирович, с аппетитом отправляя себе в рот кусочек котлеты.

Тем же вечером на конспиративной квартире Егор Владимирович встретился с Мариной, которую срочно вызвонил сразу после встречи с Мезенцевым.

— Тварь! Поганая тварь! — бушевал полковник, меряя шагами комнату, — это же надо, подозрения у него имеются. Пусть он эти подозрения засунет себе в задницу.

Марина, одетая в дорогой импортный спортивный костюм, сидела на диване, забравшись на него с ногами и с некоторой брезгливостью смотрела на вышедшего из себя Потапова. Внутри она не ощущала ничего, кроме усталости и той самой брезгливости, слабые отголоски которой сейчас проявились на ее лице. Она никогда не любила полковника. После смерти Фарта, она вообще никого не любила.

В ее жизни были мужчины, просто потому, что так нужно для тела, или для дела. Марина не была легкодоступной женщиной. Все ее мужчины должны были добиться ее, и она, как королева, милостиво дарила им свою благосклонность. С тем же Потаповым она согласилась лечь в постель после полугода настойчивых ухаживаний тогда еще майора милиции, с которым ей поручил наладить контакт Вахо. Со временем майор превратился в полковника и в руководителя городского ОБХСС, а Марина стала надежной связью между ним и Каладзе.

Отношения между ними остались, но со стороны Марины они никогда не были особо страстными. Егор Владимирович с годами тоже потерял былую пылкость, хотя когда-то, в самом начале их связи, он клятвенно уверял Марину, что обязательно разведется со своей женой и женится на ней. Марине это льстило, но, по большому счету, было совсем не нужно: теперь они лишь иногда могли переспать, быстро и без особых нежностей, как-будто выполняя некую рутинную обязанность.